Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
— Неужели ты меня затянуть хотело? – весело спросила Ярина, отряхиваясь. Достала хлеб, положила в рот горсть орехов и взглянула в небо. Солнце уже собиралось на ночь, светило рассеянно, дремотно. Напирали, несмотря на её колдовство, тяжёлые облака. Быстрые тени снижались, как стрижи перед дождём, путаясь в ветках. Ярина покачала головой. Устроилась поудобнее на коряге. Если оказалась в это время в этом месте, а совсем не там, где хотела, – значит, Лес так решил. «Значит, где-то здесь все тринадцать трав, которые мне нужны». Ярина вгляделась в обвившие корягу стебли, достала ножик и принялась осторожно, одну за другой, срезать гадальных вестниц. Одуванчик – блёклый, уставший за лето. Давно пора тебе на покой, дружок. Сослужишь последнюю службу, уронишь семена около избы и уснёшь до весны. Лиловая кашка на грубом стебельке – и ты сослужишь. Лист подорожника, освеживший горячую ладонь. Куриная слепота, жёлтый лютик, сероватая, светящаяся в сумерках ромашка. Дикий левкой – для Ярины он всегда пах сладко, душно, погостом. Мать-и-мачеха… Хлестнуло по щекам ветром. Ни с того ни с сего поднялись к горлу воспоминания. Встали горячей стеной: не пройдёшь дальше, пока не выслушаешь, пока не окунёшься… Чужие руки, длинные пальцы с голубыми венами, чуткие, мягкие, никогда не знавшие ни земли, ни мыльного корня, ни горячего угля. Светлое лицо, тёмные пряди. Губы шепчут что-то, но не разобрать. Хочется разглядеть, хочется заглянуть в глаза, но каждая подвижка, каждый шажок давит, колет, будто в груди рассыпается жгучий сноп. Ярина сжала зубы, рванулась мысленно – и оказалась лицом к лицу с этими чужими глазами, так похожими на её. А потом полетела вниз – казалось, в пропасть, – но белые руки держали крепко, укладывали куда-то, в колыбель, в зыбку, и качалась над ней крохотная деревянная лошадка… Послышался шорох в камышах у берега. Повеяло гнилью, зашипело что-то – или кто-то. Ярина мгновенно сбросила морок, насторожилась. Послышалось: — Долш… ж-ш-ш… жок… Совсем стемнело, ничего толком не разглядеть. Ярина неслышно поднялась, осторожно двинулась к камышам. Что-то тёмное выкатилось и плеснуло по воде. Ярина вынула из кармана обломок Кощеевой короны – тот мерцал слабо, зато никто другой этого света не видел; потянулась вперёд, вглядываясь, кто там спрятался среди стеблей… Ближе и ближе становилось шуршание, отчётливей – шёпот: — Долж-ж-шок… долж-ж-шок… Ярина сжала кулак, приготовилась швырнуть пламенем, если понадобится. Ветер донёс запах гнили и мокрой шерсти. В неярком свете показалась лохматая голова. Как вдруг – зацокали копыта. Чёрная нечисть в камышах с еле слышной руганью пошлёпала прочь, вспугнутые светлячки разлетелись по лесу, дождём опустились на кусты и деревья, сели Ярине на плечи. Вспыхнула мелким золотом тропа. Лес расступился. Настала ночь. Ярина с облегчением подняла голову, выпрямилась, не таясь. Один только конь в ночную пору мог идти по болоту. И правда: отодвинув редкую занавесь из рябиновых листьев, показался Тём-атае. — Ты что тут делаешь? – тихо спросила Ярина. Ночь подступил ближе. Мелькнула улыбка, блеснули глаза. — Тебя хотел встретить. А ты зачем явилась? — За травами, – ответила Ярина, но вместо этих слов прозвучало почему-то: – Тебя искала. |