Книга А за околицей – тьма, страница 88 – Дарина Стрельченко

— Он тебя не тронет, пока я не позволю.

Чувствуя, как покидают силы, Ярина опустилась на камни. Хотелось и вовсе растянуться на белой дорожке и уснуть, уснуть…

— И ты не встанешь, пока не позволю. А пожелаю – уснёшь навсегда. Всё здесь – моя власть. Как всё в Лесу – власть яги. Ночь Тёмную, владыку сумерек, она за тобой послала. И если не вернёшься вскоре – она погибнет: не так в ней много сил осталось, и смерть её уже караулит. Всё тебе отдала, что у неё было. Всё сделала, чтобы ты поняла. А ты не поняла-таки: ты колдуешь Лиловым Пламенем, но, если пожелаешь, если хватит терпения и сил, сможешь использовать волю тьмы во светлое дело. Одна только яга выбирает, светлым будет Лес в её время или тёмным, светлые века на земле наступят в её годы, золотые мгновения или тьма.

Ярина, дрожа, села на дорожке. Хватаясь за развилки веток, царапая пальцы, поднялась на ноги.

— Иди домой, Ярина, – мягко велел голос, и невидимая ладонь тёплым ветром толкнула в спину. – Вот и всадник за тобой прискакал. Мчитесь, пока не поздно. Ещё не рухнуло Равновесие. Ещё успеешь подхватить, в цепь встать, если захочешь.

На миг перед глазами поднялась пустая долина, выжженный луг с тёмной кромкой. Солнце катилось под гору, красное и горячее, накрывая собой луну, оборачивая реки вспять. Огонь поднимался от волн. Тиканье ходиков врывалось в стук копыт, в грохот крови в ушах. Мелькнула и ушла под землю знакомая избушка. Красный всадник промчался наискосок, грудью на стену огня, и пропал. Белый всадник повёл за собой воду из могучего ручья, но вода опустилась паром, бессильная перед заревом, проглотившим и наездника, и лошадь. Чёрный всадник на вороном коне вырвался из клубов дыма, полетел через луг туда, где ещё светлело вытоптанное поле, но за ним паутиной потянулась мгла. На нитях дрожали красные капли, сливались в новые огненные реки. Одна великая берёза возвышалась посреди заволокшей луг пелены – выше огня, выше солнца. Но и тучи поднимались всё выше, и стонала берёза, и Ярина вдруг вспомнила первую нитку, которую натянула, учась намечать иглой по льну черты и ризы. Обыда говорила потом, что то была нить из тетивы Идниного лука. А лук вырезан из берёзы, что сажал сам Инмар в древние-древние времена, когда только и было, что вода, небо и тишина.

— Вот она, эта берёза, – заворожённо произнесла Ярина, и в следующий миг дерево рухнуло со стоном, от которого заплакало сердце.

— Лишь малую долю видишь, – проговорил голос. – И не моя это воля, а того, что превыше всего, – Равновесия. За то это творится, что ты, яга, едва не ступила в Золотой сад. От этой доли сейчас Обыда Лес удерживает. На последней нитке.

— Всему конец, – то ли спросила, то ли сама себе прошептала Ярина.

— Не конец. Ещё не конец, если вернёшься, если свыкнешься со своей тропой.

Пропал луг. Пропала ухнувшая в туман берёза. Снова обступили Ярину кривые серебряные яблони, мягко засветились камни, лаская взор после яростных цветов смертной картины. Царевна вернула волю Тёмной Ночи; тот подвёл коня к Ярине. Она посмотрела на него, вгляделась в смешливые очи. Спросила неверным голосом:

— Зачем через всю Хтонь поскакал, если Обыда знала, где меня искать? Почему не поехал через Яблоневую рощу? Ночь в Лесу задерживаешь.