Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
— Помирать мне скоро, – задумчиво сказала Обыда, водя ногтем по блюдцу. – Ритуал я провела, первую часть. Раз ты проснулась – значит, получилось всё. — Что за ритуал? – садясь в постели, спросила Ярина. — А то не знаешь? Крови твоей Лозе дала испить, чтобы все здешние реки тебя узнали, – глядя в чашку, пробормотала Обыда. – Ты – будущая яга, хозяйка Леса. Реки тянутся всюду, где жизнь есть, бегут, текут… Теперь и твоя кровь вместе с ними бежит по всему Лесу, лучше сможешь его понимать, это ли не яги работа… — Нет. Нет, – прошептала Ярина, вжимаясь в стену. – Ты не могла без моего согласия… Не могла… У меня Белое Пламя теперь… — Вот и пришлось быстрей-быстрей, пока не прижилось оно. А то ведь и правда не получилось бы. — Нет! Не может такого быть. Нет, Обыда! Я не хочу! — Я тоже не хочу. Тоже не хочу! – сбив со стола чашку, крикнула яга. – Но разве меня кто спрашивает? — Я не буду. Нет, – дрожа, проговорила Ярина. – Я… не согласна. Я уйду. Я уйду из Леса! — Нет, – незнакомо, мрачно улыбнулась Обыда. – Теперь не уйдёшь. Замкнула я Лес, не выпустит он тебя. Куда ни побежишь, всегда сюда вернёшься. Ярина бессильно опустила руки. И тут же вскинула, шагнула к столу, разжигая в ладонях Пламя – трещащее, чадящее, но Белое, не Лиловое. Ждала, что Обыда вскочит, попытается защититься, закричит – но та засмеялась сухо, скрежещуще. От этого смеха, от глубинного страха погасло Пламя, оставило на ладони круглую свежую ранку. — А если я ключ найду? – тихо спросила Ярина. – От чёрной двери. Через неё уйду… Обыда протянула руку, накрыла её холодную ладонь, залечивая рану. Сжала. — Нет ключа от этой двери, глазастая. Пока ты не яга, не сможешь туда без меня войти. И никакой День не поможет. Он, если и войдёт, до Терема царевен не доскачет. Слишком уж темна туда дорога для того, кто Белым Пламенем колдует. Добром прошу, Ярина. Не ходи. Не пробуй. Для тебя и тут, как помру, работы хватит. И Пламенем Белым больно в избе не балуй. Не любит она этого. Избушка и впрямь съёжилась, зябко дышала латаными половиками, топорщилась спицами из клубков. Пугливо сопел Коркамурт у печки. Ярина подумала, что давно, давным-давно уж ни песен, ни ворчания его не слышала. — Для тебя и тут, как помру, хватит работы, – шёпотом повторила Обыда. Ярина прижалась к ней, щекой к щеке. Зажмурилась, прогоняя слёзы. Качнула головой, отгоняя виде́ния. * * * Ветка стукнула в окно. Слюда пошла трещинами, и под напором воздуха и ветра в тонкие щели ворвался запах подснежников. Весна пришла. Ярина встречала её на крыльце, встряхивая выбеленные снегом, высушенные солнцем полотна, из которых на пороге лета следовало раскроить, а на пороге осени сшить первые платья, которые полагались не ученице уже – яге. «Выбелить, высушить. Сложно разве? Пожалуйста! Раскроить, сшить – с любопытством и радостью. А носить не буду», – так думала Ярина тем яростней, чем ближе подходило время. А Обыда едва не каждый день поучала: жёстче будь. Нетерпимей. Лес – твоё детище, твой оплот, ты за него в ответе. Если кто только против него поднимется, против малой птахи, против крохотного колдовства – защищай, не думая, не глядя, бросайся на помощь, не жалея себя. А между делом и преемницу себе приглядывай. Ярина кивала, послушно делала, что требовали, прилежно училась новым и новым чудесам. Каждое утро встречала у околицы коня Красного Дня, расчёсывала гриву, вплетала в неё гибкие ветви, давала сахара и овса. Приручала лаской, нашёптывала в чуткое ухо, пока всадник отлучался. И добилась своего: к порогу лета, к проталинам и цветам, конь весело фыркнул при её появлении, склонил голову. Ярина хлопнула его по гриве – и поминай как звали, только День бросился следом, но разве угонишься за лошадью, которая каждый день вперёд солнца скачет? |