Книга А за околицей – тьма, страница 78 – Дарина Стрельченко

— На руки-то свои смотрела? Кровь ведь не просто так в чашу пошла.

Ярина глянула на ягу, потом в небо. Медленно-медленно подняла к лицу руки. В слабом лунном свете едва заметно блестел на левом запястье браслет – красный, высеченный по коже.

— Вот оно, значит, как, – резко, чужим голосом проговорила Ярина. И тут же спросила, словно маленькая девочка или испуганный серый кеч: – Смоется? Смоется же, да?..

— А руки когда отмоются?..

Не говорить же было «никогда».

Обыда кивнула и отвернулась к избе. Помолчала. Справившись с собой, проговорила:

— Смотри, кто приехал. Ждёт тебя. Поди, за плащом заглянул.

Ярина подняла голову, отвела волосы с лица. За околицей переступал знакомый конь – даже во тьме грива его сияла красным.

— Яр-горд, – вспомнила Ярина. – Ты его Яр-гордом назвала. Что это за имя? Откуда?

— Вот и иди, спроси, – проворчала Обыда. – Да до света, смотри, не заболтайся, а то совсем день с ночью спутаешь.

* * *

Ярина медленно подошла к калитке, толкнула и попала в маковый аромат, в яблоневый цвет.

— Садись, – предложил День.

Странно было видеть его лицо во мраке, странно чувствовать солнечное тепло в ночи. Ярина взобралась на коня, и День тронул поводья, уводя от двора, от опушки, глубже и глубже в лес.

— Ты почему тут? До дня далеким-далеко, – глухо проговорила она.

— Тём-атае благодари.

— Это ещё кто?

— Тот, у кого время не безгранично, – проговорил День и пустил коня вскачь. – А я показать тебе хочу кое-что, пока не рассвело.

Лес расстилался просеками и тропами, снежные цветы поднимали головы к небу, туман обвивал копыта, но конь только прибавлял ход – скакал скорей и скорей, пока не встал наконец как вкопанный, едва не сбросив всадников через шею. Не всадников. Всадницу. Ярина увидела, что одна сидит на тёплой спине коня, и нет впереди его хозяина.

— День, – позвала она. – Яр-горд…

Это обман. Сейчас нападёт. Это они подстроили, Керемет и Обыда. Защищаться. Защищаться! Она вскинула руки, и пламя объяло поляну.

— Что ты делаешь? – прошипел День, появляясь на границе огня. – А ну перестань, лес спалишь!

Ярина опустила плечи, чувствуя, как одна пустота звенит внутри.

— Дай руку, – попросил День, присаживаясь рядом. Накрыл её пальцы своими, и что-то тяжёлое опустилось в ладонь, тяжёлое и тёплое, как нагретая монета. День убрал руку, и над ладонью Ярины остался танцевать белый огонёк.

— Только не говори, что это Белое Пламя, – хрипло засмеялась она. Тёмных чудес было более чем достаточно для этого дня.

— Это Белое Пламя, – произнёс День. – Благодарю тебя, Ярина.

— За что?

— За то, что хотела сделать для меня.

— Но вернуть-то я её не смогла!

— Зато попыталась. Неравнодушие погорячей любого пламени будет. А кроме того… – День улыбнулся едва заметно, понизил голос: – Не знаю, Ярина, как так вышло, но после Глотка Надежды, после колдовства твоего юсь во мне ожил. Слабый, тихий. А всё же…

— Ожил? – радостно повторила Ярина. И тут же, не в силах оторваться от пляшущего огонька, испуганно, заворожённо спросила: – Зачем ты его мне?.. Это ведь… Если Обыда узнает…

— Узнает, конечно, – кивнул День. – Но ведь ты не хочешь становиться ягой. А она заставляет. Всё делает для этого. Границу учит видеть. К паукам отправляла ткать учиться. Тьму учит варить… А это… – День показал на Пламя, обернувшееся незабудкой. – Усложнит ей дело. А тебе – облегчит.