Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
Яркие морозники подняли головы по сторонам крыльца, вспыхнули звёздами. Ярина упёрлась рукой в дверь, вдохнула, подумала – кажется, проще чернодверь открыть, чем эту дверцу сейчас, – и толкнула, вошла, глянула исподлобья на Обыду, стоявшую посреди избы. — Яринка?.. – растерянно отозвалась та. Горло расцарапало, в рот словно насыпало костяной муки. Всюду запахло гарью. Ярина замотала головой, кашляя. Качнулась вперёд, вытянула руку навстречу и схватилась за лицо: носом пошла кровь. Обыда бросилась к ней, на ходу выхватывая из рукава платок и ледяной осколок. — Где опять с Ночью шастала, глазастая? Где лицо разбила? Неужто Тём-атае обидел? Уж я ему задам, Ночке-то Тёмной… — Всё хорошо, – приглушённо выговорила Ярина, прижимая к носу платок. – Это я… руту собирала. С землёй поспорила. А сама прижалась к стене; в ладони, под кожей, само собой закололо, заплясало пламя. Если что – тотчас сорвётся… — А пахнет-то от тебя Ночью. И с Днём, я смотрю, покататься успела. Поди, на Дальние поляны ездили, и ступу, поди, опять пыталась уговорить? Ох, бедовая голова твоя, глазастая! Где тебя ветер лесной носит! Посмотри, в волосах-то опять птичьи гнёзда… Обыда приложила лёд к переносице, случайно тронула Яринину щёку ладонью. Ярина вздрогнула, едва не отпрянула. Почувствовала, как горит лицо, как дрожат руки. Ложь разлилась в воздухе и щипала глаза, будто крепкий дым. Многословность Обыды, заполошная заботливость разрушали все те сто дорог вкруг правды, что выстроила Ярина. Горько и больно сердце рвалось на мелкие ломти – от утаек, от громадной тайны, что столько лет хранила Обыда, от страшного будущего, что обещало яблочко… — Давай-ка приляг. Ноги совсем не держат. Давай-давай, сейчас велю Корке, чтоб ягодок твоих любимых принёс. И согреться надо. Белая вся, как известь! — А ты… – сдерживая слёзы, пробормотала Ярина. Хотела сказать: «А ты что сейчас чувствуешь, Обыда? Что думаешь, что будем делать?» Но вышло только: – А ты… сама бледная, как см… как смаженка вчерашняя… Яга лишь рукой махнула. Неужто не боится? Неужто нисколько ей не страшно, не больно, не жалко всего, что было?.. — Поболтай мне, – цыкнула, набрасывая Ярине на плечи тяжёлое одеяло. Ярина рухнула на лавку, прислонилась к брёвнам, не чувствуя ни рук, ни ног, один только туман в голове. Нельзя, нельзя в сон уплыть… Вдруг это яга навеяла? Вдруг ждёт, пока она уснёт, – а там… Ярина зажмурилась, прижала кулаки к вискам: не может, не может быть; сколько вместе прожили, сколько всего позади – и хорошего, и дурного, – неужели теперь спиной бояться повернуться к самой близкой, к той, кому все секреты доверяла, все страхи?.. Сквозь муть, пересилив себя, уставилась на Обыду, силясь достучаться, докричаться не голосом, так хоть в мыслях. Что с тобой? Зачем ты такая говорливая, ненастоящая? Скажи про яблоко. Скажи, вместе придумаем, как быть! Наткнулась на горячее, твёрдое, как на печную заслонку. Искры посыпались из глаз – с такой силой оттолкнули. Обыда рявкнула: — А ну перестань ко мне в голову лезть! Всё со мной ладно, егоза! — Вижу же, что нет, – прошептала Ярина. – Всё внутри горит. Из угла в угол мечешься… Ну скажи, скажи про яблоко! Я бы сама первая сказала, да боюсь: заикнусь об этом – а ты набросишься! Ты мудрей, ты старше, ты всё на свете знаешь, Обыда! Скажи! Придумай, как быть! |