Книга Саат. Город боли и мостов, страница 60 – Дарья Райнер

Потому Умбра и не верит сейчас. Понимает умом, что должна заразиться, а сердцем знает: только не я, не со мной, не сегодня.

В Крепости они часто кричали «чур, не я!», когда дело доходило до вещей вроде мытья посуды. В чужих спальнях не хозяйничали: каждый убирался у себя, но в коридорах необходимо было наводить порядок. Ставить блюдечко с молоком на подоконник – для Улыбаки. Бросать за порог угощение для Костегрыза. Следить, чтобы дверь, ведущая в западное крыло, оставалась запертой и не пускала Офицера, которого все боялись…

Они жили бок о бок с призраками потому чувствовали себя такими живыми, наполняя междустенье Крепости смехом и руганью, играми, спорами, древними байками и жуткими песнями. Запахами, шагами, собой.

Умбра переходит на шаг.

Затем вовсе останавливается, кладёт ладони на ближайшую стену и прислоняется горячим лбом к холодному камню. Слышит, как кровь пульсирует в висках. Хочется заплакать, но слёзы не приходят. Глазам сухо и горячо, будто вся влага внутри кончилась.

Когда она пила в последний раз?.. Умбра согласилась бы на колодезную муть – да что угодно! Даже песню бы спела плеснявке в знак благодарности. Но она здесь, а братья, с которыми связана, – там.

Умбре больно, как если бы корни вырвали из земли. На что годится такое дерево? Только на растопку – в печь бросить, когда одолеет осенний холод.

«Зима скоро», – сказала Эула перед тем, как они расстались. Снег-пепел она уже видела сегодня. Он не таял, просто садился на камни. Жалил кожу подобно мошкаре.

Если она не может вернуться к своим, значит, вернётся в салон Каллимы.

Всё просто.

Умбре нечего терять. Если столкнётся с мёртвой хозяйкой – пускай. В тёмной комнате за занавеской могут прятаться другие фиалы с настойками. Это единственный способ. Она не может прийти к Эуле сейчас, чтобы разузнать о Змеевых сынах, с которыми водит дружбу Скат. Если младшая осинка заразится, Умбра себе не простит.

Глубоко вдохнув, она отталкивается от кирпичной стены.

Когда принимаешь решение, становится легче. С выбором приходят и силы, чтобы совершить задуманное.

Всегда так было.

Всегда будет.

Пока есть она, Одноухая девочка. Невена. Умбра.

«Уходи, – сказал Вязга с кухонного порога, глядя, как осколки разлетаются по полу. – Я-то хотел как лучше… Уходи».

В этом его суть, которая не изменилась. Всегда была чище, чем у сестры. Кор саат. Она вложила в его ладонь последнее, что осталось от Каллимы: ноготь-оберег на тонком шнурке. «Слово на нём крепкое, земля не призовёт…»

Насчёт своего сердца – и зова земли – Умбра уже не уверена. Видимо, пришло время испытания.

☽ ✶ ☾

Она чувствует себя тенью. Плоской, невыразительной, бесформенной. Умбра сливается со стенами домов и пятнами черноты на тротуарах. Движется бесшумно, избегая света фонарей. Многие из них разбиты – свет ушёл. Теплится за ставнями.

Гиены патрулируют Внутренний круг. Тушат редкие пожары. Загоняют буйных под крыши и рисуют знаки. Улицы с заражёнными домами перекрыты бетонными блоками. Конечно, они никого не удержат, только служат предупреждением. Завтра в ратуше снова соберётся Совет, имея на руках цифры, а в сердцах – ужас.

Он теперь повсюду, внутри и снаружи. Умбра прикладывает руку к животу: именно там гнездится её страх. Сколько себя помнит, она представляла его живым: не червь и не паук, а нечто среднее, похожее на сколопендру со множеством лапок, скребущих, щекочущих, неугомонных… Иногда чудовище затихало и сворачивалось клубком, чтобы уснуть на время, а, проснувшись, в голодной ярости впрыскивало под кожу яд. Жгучая отрава разгоняла кровь и заставляла бежать при малейшем признаке угрозы. Между вариантами «бей» и «беги» Умбра всегда выбирала последний. Или почти всегда.