Книга Саат. Город боли и мостов, страница 34 – Дарья Райнер

— Не сейчас, Веснушка, – вот и весь ответ. Улыбчивый Карп, недавно делившийся с ней секретом, собран и молчалив. Ночной сон сдуло с братьев, как сухой песок, после того, как Ёршик разбудил остальных. Одного кивка оказалось достаточно: Горчак без вопросов натянул башмаки и выбежал из Крепости.

— Что это значит? Куда он? – осторожно спрашивает Нура. Она переводит взгляд с Карпа на Сома, не зная, как себя вести.

— На разведку. С холма видны болота и городская стена. – Сом протирает очки краем рубашки. – Нам надо знать, сколько их. Отряды нутряков под официальным командованием или дезертиры.

— Мне не знакомо это слово.

— Нутряки? Так мы зовём жителей Внутреннего круга, – поясняет Карп. – Клиф – он как пирог. Посередине сладкий джем, а по краям – горелая корка.

Сом фыркает:

— Только больше запутаешь.

— Нет, я, кажется, поняла… Разделение – это плохо.

— Ещё бы! Даже та-мери это понимают! – Карп спохватывается. – Извини. Без «даже». Я имел в виду, что ваше общество… ну, по другим лекалам скроено.

— И это слово тоже…

— Кончайте болтать. У вас было время, – перебивает Сом, – полуночники.

В его голосе нет осуждения или грубости, как у Ската, однако Нуре становится неуютно. Даже при внешнем спокойствии внутри Сома плещется сила, и каждое слово тянет на булыжник. Ей в голову вдруг приходит мысль, что, родись Сом в Плавучем доме, со временем стал бы старейшиной. В лидерах всегда виден стержень.

Он выкраивает мгновения на послание для Ската: черкает несколько быстрых слов на клочке бумаги.

Горчак возвращается, запыхавшись, в расстёгнутой куртке. Тёмные пряди прилипли ко лбу. Капли пота падают на воротник.

— Всего восемь. Один лейтенант. Разведчики.

— Оружие?

— Пара карабинов, у остальных – револьверы.

Горчак переводит дыхание.

— Это ещё не всё. На северо-востоке два крейсера-скаута и один дредноут, – выдыхает он. – Имперские.

— Градусы?

— Сорок-сорок пять. Некогда было рассматривать.

— Собираемся, – следует короткая команда, и все срываются с места.

Сом берёт Нуру за руку и отводит к двери.

— Ничего не бойся, мы тебя не бросим. Просто делай, как я скажу, хорошо?

Она рассеянно соглашается. Нуре кажется, что после пережитой катастрофы ей выпал шанс – передышка, чтобы провести ночь под крышей и подумать, что делать дальше. И вот, снова бежать в неизвестность. Город закрыт, но у братьев должен быть план, иначе… Она отгоняет непрошеную мысль.

«Шторм идёт за тобой, он в сердце твоём».

Чьи это слова? Сатофи? Или ведьмы те-макуту? Сказанные прежде, чем раскололась земля… Если беда, которую видели духи на реке Мангароа, идёт за ней следом, выходит, братья тоже в опасности.

— А Скат? – напоминает Ёршик.

— Встретит нас там. Если он пошёл к Маяку, не разминёмся.

— Слишком опасно, – вставляет Карп, – проклятый лаз выходит на берег. Думаешь, куда полетят первые снаряды, если ребята с имперским гербом пришли не шутки шутить?

— Ты просто боишься застрять!

— Помолчи, Малой.

— У нас нет выбора. Либо так, либо гиены.

Карп и Сом скрещивают взгляды. На несколько мгновений в кухне повисает тишина. Искрит и гаснет лампа.

— Не копаемся зря. Мешки разбирайте по силам, идём налегке. Никса, – Сом поворачивается к ней, – у тебя всё в норме?

— Да.

Чужое прозвище мнится ей шершавым, как браслет на запястье, но она не спорит. Если в Братстве не приняты имена, данные при рождении, – Нура привыкнет.