Книга Саат. Город боли и мостов, страница 120 – Дарья Райнер

Брюхо чудища качается под ногами. Нура вздрагивает вместе с «Муреной».

Оказываясь в месте, называемом рубкой, она помогает Карпу устроиться у стены. Садится рядом с ним прямо на пол – палубу. Кресла заняты Главной Акулой и человеком по имени Штурман.

Несколько мгновений Нура просто наблюдает. Пытается понять не слова, а чувства, которые испытывает каждый из спорящих. Сом с трудом держит себя в руках. Скат замыкается. Штурман в панике. До акул ей нет дела.

Они в опасности – вот что главное. За «Муреной» идёт другое чудище. Имперское. Как охотник за добычей. А что может быть страшнее хищника в морской глубине?..

Нура закрывает глаза, опираясь затылком о твёрдую стену подводной лодки.

Она пережила шторм, огонь и волны… Она слышала зов.

Он следовал за ней. Но кто? Не пора ли Нуре позвать в ответ?.. Она не ничья, она принадлежит глубине, и как опытная охотница за жемчугом делает то, что умеет лучше всего, – ныряет, сливаясь с потоком.

☽ ✶ ☾

— Ничего не понимаю… Это невозможно! – Штурман перебивает Сома, когда тот прикидывает варианты, говоря об аварийных шлюзах.

— Что там?

— Приближаются?

— Дело не в имперцах, они как раз отстали. – Губы угря дрожат. – Я никогда в жизни с подобным не сталкивался.

Лезвие Катрана, приставленное к горлу, оказывается красноречивее слов.

— Это воронка, во имя Истинных! Никогда такой не видел! – Палуба кренится сильнее прежнего. – Нас просто затягивает.

— Поворачивай. – Приказ отдаётся ледяным тоном, но штурман в панике теряет способность отвечать.

— Он не может, – заступается Сом, – иначе бы сделал! Это очевидно. Здесь все хотят спастись.

Скат, молчавший на протяжении последних минут, вмешивается, повышая голос:

— Разве водовороты не бывают только у поверхности?

— В том-то и дело! – срывается штурман. – Я же говорю: это невозможно! Это словно… – Он роняет голову на руки и шепчет что-то о проклятье.

Неуправляемая «Мурена» движется навстречу тому, что светится красной точкой на панели – необъяснимому ужасу посреди океана.

— Что с ней? – Катран указывает кончиком ножа на Никсу, которая вдруг начинает биться в конвульсиях. Выгибает спину, бормочет что-то невнятно, едва слышно. Скат бросается к ней прежде, чем успевает подумать. Сколько раз он вот так подхватывал Пепла во время приступов лунного безумия – не сосчитать.

— Она ведьма, ваша тамерийка? Её рук дело? – Акулий тон не сулит ничего хорошего. Если им суждено сгинуть, Катран уверен, что он станет последним.

Скат думает иначе. Никса вскрикивает и обмякает у него на руках. Она сумела выбраться с острова Первого Огня, и, что бы сейчас ни происходило, он видит в ней единственный шанс на спасение, пока воды океана уносят их к точке невозврата.

Впереди лежит Бездна.

17 день Зенита, 3 год Нового Порядка

Остров Ржавых Цепей, Ярмарочная площадь

Эула замолкает. Закатные лучи опускаются ниже: свет льётся с балконов и черепичных крыш, которые окружают площадь, – капли медленно стекают в янтарные озёрца на мостовой.

— Не хотите попробовать, мон?.. – спрашивает она с лёгкой улыбкой, кивая на фонтан. – Думаю, пора. Иначе солнце скоро зайдёт. Я долго развлекала вас историей.

— Устала, мона Эулалия? – Он зеркалит её тон, только голос звучит глубоко и низко. На обветренном, будто высеченном из камня лице чужака появляется едва заметная усмешка. В зелёных глазах пляшет лукавый интерес.