Книга Саат. Город боли и мостов, страница 112 – Дарья Райнер

— Это не акула-молот и не барракуда, эти твари размером с дом. Чем, по-вашему, они лупят?

— Хвостом?

— Именно. Я не биолог и не знаток легенд. Если вы верующий, можете вспомнить молитву, только не вслух.

Байет дёргает щекой. Очевидно, злится, но держит себя в рамках. Не паникует, и то ладно.

— Я лишь просил вашей оценки как… – он взмахивает рукой, подбирая слово, – знатока подводных аппаратов. Мне неведомо, насколько «Саат» защищена…

Удар обрывает его на полуслове.

— Как крепость!..

Ещё удар.

— Уж поверьте!

Раздаётся скрежет, словно когти чудовища сдирают обшивку. Брайд сплёвывает ругательство, до упора вдавливая кнопку.

«Ну же, малышка, держись…»

Тень за стеклом обретает плоть: уродливую морду, покрытую чешуёй, с двумя рядами зубов и разновеликим глазами. Змеиный зрачок приближается вплотную к иллюминатору.

— Ага, ты нас нашёл. И что дальше, анухи? Не по зубам тебе консервы.

— Поворачивайте, чего ждёте!

— Нам не тягаться с ним в скорости. Это про другое.

Взгляд Байета меняется, но Брайд не замечает уже ничего, кроме показателей и горящих на пульте управления лампочек. Одна вспыхивает алым: хвостовая течь. Будь у него имперская подлодка, быстроходная и с боевым оснащением, было бы проще считать минуты.

Удар. Снова скрежет, будто по живому. Стонет, малышка, жалуется…

Ещё раз. Теперь не хвостом, а костяным рогом, расположенным на загривке. Брайд уходит влево, насколько позволяют цепи. Толща воды над головой сокращается.

— Сколько ещё?

— Две минуты или чуть больше.

— Они не выносят света, так ведь?

От нового удара сотрясается носовая часть.

— Да, и он чует, что времени мало.

Второй алый индикатор мигает: на сей раз балластная цистерна. Байет не задаёт вопросов, держит себя в руках, словно прошёл грань страха, которая мешает трезво мыслить, и смирился с ситуацией. Они молчат, напряжённо вглядываясь в тьму.

— Ваша реликвия того стоила, Жоан? – спрашивает Брайд, разбивая гнетущую тишину. Светская беседа напоминает ему о вельможах из старой байки, которые обсуждали винные сорта, пока солдаты вражеской армии таранили крепостные ворота.

Байет опускает взгляд на шкатулку, которую по-прежнему сжимает в руках.

— Вы… не знаю, как вам удалось, но это, – он щёлкает замком, – способно перевернуть мир и наше представление о нём.

— Поведаете, каким образом?

Два удара следуют подряд, чуть слабее предыдущих. Брайд переводит дыхание, вытирая пот с висков.

— Вам известно предание о Расколе. Вы ведь не просто наёмный капитан, каким хотите показаться, так?

— Что вас навело на мысль? – хмыкает Брайд. Взгляд неотрывно следит за панелью.

— Вы назвали дракона анухи.

— Да разве?

Щёлкает метроном, отсчитывая секунды.

— Переводится как «страж», если не путаю. Не самое распространённое слово.

— Должно быть, выругался. Вам показалось.

— За дурака меня держите? – Лицо Байета темнеет.

— Да нет, отвлекаю от происходящего снаружи. И себя заодно. Так что с преданием?

— Здесь, – он откидывает крышку замшелого ларца, – может храниться ключ к ритуалу.

— Ритуалу? – В другой ситуации Брайд бы присвистнул.

— Некоторые источники утверждают, что тамерийские боги – вовсе не боги в привычном понимании этого слова… а всего лишь люди, наделённые особой, магической силой, которая покинула мир вместе с ними. Случайно ли совпадение: четыре Хранителя в религии та-мери и четверо Истинных, которых тоже считали чудотворцами? Не все они погибли: возможно, перешли в некую… иную форму существования.