Книга Фейрум, страница 72 – Дарья Райнер

Взгляд Джека сделался под стать голосу – острым, как лезвие ножа.

— Хорошо. Обещаю.

— Береги ее. Она – последняя ниточка.

В голове будто щелкнуло. Каша из мыслей и впечатлений мешала услышать очевидную вещь.

— Ты прощаешься! – Липа резко отодвинула стол, ударив по нему ногой. Звякнули приборы, задрожал графин с водой. – Зачем, Джек?! Время сделки истечет с последней картой, и ты потратил их на ерунду!

— Тише, Деревце. Люди оглядываются.

— Пускай! – Она пристально смотрела в серо-зеленые глаза, пытаясь запомнить, вобрать в себя, как северное сияние.

— То, что приносит радость, не ерунда. Ни секунды не жалко.

— Так нельзя! Почему мы не вернулись вместе? – От злости и бессилия запершило в горле.

Он накрыл ее пальцы своими и вложил карту в руку.

— Не забывай, что конец – это только начало. Все в твоих руках, Липа-Филиппина.

В следующий миг Джек Хиггинс исчез.

— Votre thé, mademoiselle^[19]! – Подошел официант с дымящейся чашкой.

Липа не ответила. В груди лопались воздушные шары и рвались на цветные полотна.

Переход был тяжелым. Муторным. Будто из Липы всю жизнь выкачали, как воздух из тех шаров, – ничего не осталось.

Она прислонилась плечом к холодной стене и глубоко вдохнула. Закашлялась. Ощутила тянущую боль под ребрами и тошноту. Прикрыла глаза. Вдох. Выдох. Еще раз.

Липа не знала, в какой части Дома оказалась. Не знала, как ей удалось. Там, в ресторане «Terminus Nord» осталась сидеть незнакомка. Та часть ее не испытывала страха, не чувствовала вины или гнева. Она просто делала то, что должна: сфокусировалась на карте, представив «полет» через Прослойку и ту картинку Дома, которую уже видела у Джека: перевернутую хижину, тянущую корни из топкой трясины.

И вот она здесь.

Дом, милый Дом.

Темень – хоть глаз выколи. Судя по отсутствию окон, ее занесло в подземелье.

Липа сделала опрометчиво широкий шаг и споткнулась о ступеньку. Лестница. Значит, наверх – держась ладонью за шершавую стену, кое-где отсыревшую и покрытую влажным ковром плесени, навевающую мысли о средневековых застенках, где томились узники.

Камень под ногами содрогнулся.

«Спокойно! Малая рябь, – как говорил Джек, – ничего серьезного».

Сквозняк ударил в спину. По лестницам и коридорам Дома прокатился вздох – протяжный стон из самых глубин, от которого все тело покрылось мурашками. Она забыла спросить у Джека главное: кем был Хозяин из глубин, о котором все говорили. Игошка назвал его Остроглазым. Рогатым Змеем.

«Не ходи за ним, когда позовет».

Что ж, она получит ответы. Если не у мальчика, то у отца О’Доннелла. Липа сжала кулаки и ускорила шаг, стремясь добраться до обитаемых комнат. Она не позволит им больше говорить загадками, смотреть на нее, как на комнатный цветок, глупый и непонятно для чего нужный. Она спасет Джека, а потом они вместе помогут Игнасу. И тогда…

Ступенька ушла из-под ног. Липа успела выбросить руки вперед, чтобы не приложиться носом, – оцарапала ладони и ушибла локоть.

В темноте покачивался огонек, похожий на тонкое пламя свечи. Только самой свечи не было.

Анимон. Взрослая особь, непохожая на малыша Акто.

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Огонек заплясал и сорвался с места.

— Постой!

Липа с трудом поднялась. Прижала к себе ушибленную руку и негромко выругалась. К счастью, лестница кончилась через десяток шагов: по обе стороны от площадки тянулся коридор. Здесь было много «актиний» – почти как в Прослойке, их призрачный зеленый свет наполнял пространство.