Книга Фейрум, страница 63 – Дарья Райнер

Индеец молчит. Тени за его спиной колышутся: темное пятно напоминает не человеческую голову, а песью или шакалью, с вытянутой мордой и ушами торчком.

— Среди мудрых моего народа меня кличут Койотом, – произносит он. – Настоящее имя – не для посторонних ушей.

И то верно. Джек смиряет любопытство, не пускаясь в расспросы о том, как гость оказался в лагере конфедератов-мятежников. Слаб тот, кто проявляет нетерпение. Надо будет – сам расскажет.

Играть ему все равно с кем.

Или против кого.

Сначала в игру вступают братья: оба проигрывают в первом раунде. Капрал держится дольше, но загаданная карта ложится направо, и старинные часы на цепочке – явно фамильная ценность – достаются индейцу.

Джек наблюдает цепко. Краснокожему нравится роль банкомета: карты мелькают в пальцах ловко и быстро, как у фокусника. Кто-то полагает, что в фараоне невозможно смухлевать – только уповать на удачу. Глупцы. Джек знает с полдюжины приемов: от слипшихся «случайно» карт до более тонких вещей, не говоря уж о метке на загаданной карте. Только банк на сей раз держит не он.

— Проклятье! – Бутч прибавляет к ставке два доллара, и карта уходит направо. – Отыграйся за нас, старина.

От дружеского хлопка по спине Джек едва не заходится кашлем – как от ядреной настойки чуть ранее.

Улыбка Койота становится шире.

— На что ставишь?

— Пиковый туз.

Кто-то из братьев присвистывает. Смело.

У Джека нет денег. Карманы пусты. Из всего имущества – только крепкие сапоги, да и то чужие.

Ставит их. Туз падает налево, и товарищи ликуют. Победа понтера.

— Еще! – В глазах Койота появляется недобрый блеск. Тени мечутся, словно неприкаянные.

— Восьмерка треф.

На сей раз Джек ставит чужие доллары и снова выигрывает. Хорошо пошло! Он уже давно не испытывал такого азарта, бурлящего в крови.

Две стопки карт растут. Налево ложатся короли, шестерка и дама. Часы капрала переходят к Джеку.

— Девятка треф.

Лампы потрескивают. То ли хмель ударяет в голову на пустой желудок, то ли выигрыш пьянит, но Джеку становится душно. Он оттягивает ворот рубашки и смахивает волосы со лба, а в следующий момент карта предательски идет направо. Победа банкомета.

Товарищи не сдерживают разочарованного вздоха.

— Еще! – Джек хлопает ладонью по столу. Последнее слово останется за ним.

— Как скажешь. – В голосе Койота звучит насмешливое превосходство. Как красная тряпка для el toro^[15]. Джек ненавидит уступать. Пускай он не лучший боец: не самый быстрый, не самый ловкий, – но за карточным столом его никто не обходит. Он знает уловки. Он умеет врать с непроницаемым лицом. У него превосходная память.

…И он проигрывает.

Банк переходит к сопернику.

— Что скажешь теперь, любимец фортуны? – Койот слегка подается вперед. – Готов поставить на кон свой талисман?

Джек опускает глаза. Прячет гвоздь обратно под рубаху.

— Нет.

— Что ж… Тогда, думаю, мы закончили, господа. Желаю славного вечера.

Взметнувшись в яростном порыве, тени опадают.

— Стой, – цедит сквозь зубы Джек. Если бы не хмурые взгляды Бутча и остальных, не стал бы задерживать. Пускай катится к индейской бабушке! По тропе шауни до божественного облака. А так – подвести товарищей не позволяет совесть. Те ее зачатки, которые есть у Джека.

Снимая шнурок, он кладет дар Амбембы на стол. Одна безделушка против целого банка. Кто мог предсказать час назад, чем закончится вечер?