Онлайн книга «Фейрум»
|
Кипяток разлили по кружкам. Самая большая – с венком омелы на боку и надписью «Frohe Weihnachten!»[10] – досталась Джеку. На Игошкиной был изображен мультяшный дом с черепичной крышей, утопающий в кустах сирени. Лагард и Клирик получили одинаковые чашки в серо-зеленую клетку. У Липы в руках оказалась белая: край возле ручки отколот, вместо синих незабудок – солнечные маргаритки. Или то были ромашки? Липа моргнула. Вдребезги. Одна простая вещь отбросила ее назад – в то утро, когда персиковая акварель растекалась по небу и брызги звезд таяли над крышами домов. «Вставай, соня». Мамин голос прозвучал так близко, будто она сидела рядом с Липой на диване, по обыкновению поджав под себя ноги и заправив за ухо седеющую прядь – одну-единственную в волосах цвета донникового меда. — Мам? – Кажется, она произнесла это шепотом, одними губами. Никто не услышал. Вспышка цветного калейдоскопа мелькнула и пропала. Растворилась их квартира на Речном проспекте: уютная синь занавесок и мебель из натуральной сосны, – ее место заняла гостиная Баб-Ули. Пальцы дрогнули от прикосновения горячей керамики, и Липа не удержала чашку. Та крутнулась на краю стола и замерла на долгий миг – будто в фильме, поставленном на паузу, – раздумывая, не упасть ли. Несколько капель, горячих, но не обжигающих, упало на колени. Путь от порядка к хаосу – односторонний, как говорил в своих лекциях знаменитый физик[11]. Энтропия возрастает со временем. Разбитая чашка не соберется из осколков, хаос никогда не станет порядком. Жизнь необратима. Глухо звякнув, кружка упала на бок, выбрав безопасный путь – не пол, а скатерть, по которой растеклось пятно цвета жженой умбры. Джек, не медля, подхватил ее и протянул Липе кухонное полотенце. — Не обожглась? Она мотнула головой, глядя перед собой в пространство – туда, где на стареньких обоях белел кружок часов. Стрелки не двигались. — Все нормально. Не вдребезги. Просто маленький скол – привет из прошлого. Баб-Уля охнула и, потянувшись через стол, долила заварку. Детонька сдавленно поблагодарила. Для остальных происшествие прошло незаметно. Джек снова спас положение, заведя разговор о ряби и кратко пересказав историю, благодаря которой Липа с Лагардом оказались в Доме. Клирик поинтересовался, как прошел переход, на что Джек пожал плечами: — Карт еще много. Значение фразы от Липы ускользнуло – как и дальнейший разговор. Джек с О’Доннеллом обсуждали загадочную схему: судя по тому, как кивал Лагард, он быстро втянулся в беседу, а вот ей стало скучно. Никто не спешил ничего разъяснять, как это делал Игнас. Сильнее прежнего захотелось, чтобы он перешагнул порог. Целый и невредимый. Неведение было хуже всего, и чайная церемония напомнила пир во время чумы – как в рассказе По. Жаль, что Лагард, которого Игнас считал другом, так не думал. Глядя на остальных, она потянулась к чаю, но рука Джека ее остановила. Мягко и незаметно для остальных. Дождавшись момента, когда Баб-Уля встряла в разговор, вспомнив свое знакомство с фейритом и незаметно переключившись на истории молодых лет, когда она преподавала в школе английский, Джек выплеснул содержимое чашки в горшок с геранью. Судя по состоянию цветов, их и раньше поливали… разным. Не только водой. Игошка проследил за маленькой хитростью, но промолчал. Он всегда молчал. Липа не спрашивала почему. Вдруг это обычай его племени или что-то вроде того. Может, он не хотел делиться словами. |