Книга Край неба, страница 25 – Марк Дж. Грегсон

Громила выходит из переулка, лицо у него в красных пятнах от гнева. А когда наши взгляды встречаются, мир вокруг словно бы замирает.

Громила из Атвудов – то есть я думаю, что он все еще Атвуд, – пробыл в Низине всего пару недель, а уже выглядит голодным и опасным, как никогда прежде.

— Урвин, – выплевывает он.

Здоровенная уродливая морда делает его похожим на лысого хряка.

— Я не Урвин, – говорю. – Я сын Элис.

— Это не меняет того, чья кровь в твоих жилах. – Он смотрит на мою трость.

— А как насчет тебя, Задвуд? Родня еще не прогнала?

Он до хруста сжимает кулаки, роняя с ладоней хлопья запекшейся крови. Позади него в переулке лежит человек без сознания с вывернутыми карманами.

Громила окидывает взглядом мою теплую одежду:

— Вы посмотрите-ка. Снова разбогател? Гони монету.

— Перебьешься.

Он издает рычание и кидается на меня. Нырнув ему под руку, раскладываю трость. Кончиком бью его в подбородок, а потом бегу.

— Трус! – воет Громила.

Ненавижу бежать. Бегство – в духе лотчеров, но я этому зверюге макушкой достаю до груди и не могу рисковать. Он ведь запросто отнимет у меня все.

Позади грохочут подошвы его огромных ботинок. Громила, конечно, много чего умеет, но только не бегать быстро. Каждый его шаг словно бы сотрясает землю, заставляя дрожать дома.

Обогнув угол, прыгаю в проезжающий мимо ржавый экипаж. Миную на нем группу поющих низинников.

Громила останавливается и, прищурившись, пытается найти меня взглядом. А когда наконец замечает, я смеюсь и салютую ему средним пальцем. Громиле остается только смотреть, но что-то в его взоре пробуждает во мне недоброе предчувствие. Наша война никогда не закончится. Он будет гоняться за мной до края небес.

Отъехав на пару улиц, спрыгиваю со старого экипажа, готовый провести следующие несколько часов, помогая Макгиллу с таверной. Но всякий раз, приходя туда, где погибла мать, я ощущаю внутри пустоту. Мне дурно.

— Ступай, – говорит Макгилл. – Сегодня же Отборочный день. Очередь длинная. А если тебя отберут, то тебе, возможно, никогда не придется драться на дуэлях.

— Ты уверен?

— Я еще силен, – говорит он, забирая у меня молоток. – Ступай. – С улыбкой треплет меня по щеке. – Удачи, Конрад, сын Элис. Не посрами память матери.

— Удачи? В этом году тысячи претендентов. Она мне понадобится.

Даже с дядиным влиянием шансы невелики.

Я пробегаю Низину, прыгаю сзади на экипаж и на нем еду по Средине, к гигантскому имперскому зданию с двенадцатью белыми колоннами. Это Эквилибриум, его огромные окна сверкают на солнце. Здесь любой может официально бросить кому-нибудь вызов. Эквилибриум – сердце меритократии Холмстэда. Однако мне некогда любоваться величественным видом здания; сердце опускается при виде большущей очереди, что змеится наружу из вращающихся стеклянных дверей. Кругом молодежь: те, кого я знал, еще будучи высотником; те, с кем сражался на Низкой арене; те, кто некогда звал меня другом, но бросил замерзать в ледяных канавах, когда я опустился в Низину.

У входа стоит парень, Сергей из семьи Кузнецовых, который когда-то играл со мной в живом лабиринте поместья Урвинов. В детстве он клялся, что ничто не разорвет нашу дружбу – скорее небо расколется.

Он смеется за компанию с другим пареньком, но вот оборачивается, и мы встречаемся взглядами.