Книга Край неба, страница 151 – Марк Дж. Грегсон

Я устремляю на него ошеломленный взгляд. Никто не произносит ни слова. Даже для Громилы это слишком безумно.

— Элдон, развернись носом к зверю, – продолжает Родерик. – Доверьтесь мне.

Издав громоподобный рык, самец совершает бросок. В его разинутой пасти виднеется темный тоннель, ведущий в утробу. На то, чтобы принять решение, остаются секунды.

— Конрад! – прикрикивает Родерик.

Я скрежещу зубами. Обдумывать последствия времени нет. Остается довериться людям, на которых я полагаюсь.

— Носом к чертову самцу! Всем закрепиться. Держаться за поручни.

Экипаж потрясенно застыл. Наш штурман тоже поначалу еще сомневается, но вот наконец разворачивается, и мы скользим прямиком в глотку зверя.

Все припадают к поручням. Кровь стынет у меня в жилах. Надеюсь, Родерик знает, что делает. И когда над нами проносятся зубы горгантавна, у меня перехватывает дыхание. Мы плывем в чистую тьму. Челюсти позади нас смыкаются с лязгом, возвещающим конец.

Я кашляю. От вони гнилой плоти и заржавленного металла слезятся глаза. Сколько ни утыкайся в сгиб локтя, это не помогает.

Стенки глотки сжимаются, проталкивая нас дальше, в пищевод. Вдоль по исходящему слизью живому тоннелю.

— Что теперь? – со стоном спрашивает Громила.

Кожа нестерпимо зудит, легкие горят, а ведь мы еще даже не достигли полного кислоты желудка.

— Почти на месте, – заверяет нас Родерик.

Не в силах сдержаться, я расчесываю руки. Кожа, не выдержав едкой среды, начинает постепенно сползать. Вот о каком кошмаре предупреждала нас Мадлен де Бомон – это когда тебя съедают заживо.

Внезапно, с трудом веря своим глазам, я замечаю свет в глубине. Он проходит сквозь бок чудовища, в том самом месте, в которое мы вгрызались огнем из пушек и турели, и пронизывает розовые складки пищевода.

— Закат, – произносит Родерик.

Сообразив, в чем же состоит его план, я изумляюсь. Ах ты наш волосатый красавец! Мы уже слышим биение сердца горгантавна. И чем ближе к нему продвигаемся, тем сильнее дрожит от этого пульса корабль.

— Ждите, – велит нам Родерик.

Достигнув же того места, где брезжит тускнеющий свет солнца, видим набор исполинских органов: ребра, а за ними – губчатые легкие и…

— Элдон, пора! – выкрикивает Родерик. – Прямо в сердце!

Элдон нахмуривается, а мы откатываемся к страховочным сеткам. Повинуясь движению пальцев нашего штурмана, «Гладиан» просыпается. И он будто бы охвачен гневом.

— Выполняй! – ору я.

Элдон напрягается всем телом и с криком подается вперед.

Мы вонзаемся в склизкую, плотную ткань. Нос корабля вспарывает пищевод, точно тесак. Самец мечется, но мы забуриваемся дальше. Идем сквозь плоть и сосуды.

Я закрываю глаза. Наконец мы с отвратительным хлопком протыкаем сердце. На нас водопадом льется теплая жидкость, она затекает мне в уши. Но мы идем дальше. Давим, пока не разрываем сердце и не выходим с другой стороны. Освободившись, пробиваемся между сломанных ребер, вылетаем в дыру, которую сами же раньше пробили в боку, и летим в мирное открытое небо.

Корабль замедляется. У меня с лица течет белая кровь. Вылезаю из сетки и, встав на четвереньки, начинаю кашлять, пока в легкие не врывается сладкий, нежный воздух.

Рев позади нас становится тише и глохнет. Тело горгантавна бьется в конвульсиях, а потом, издав последний вой, великий зверь замирает. Исполин, подобных которому еще не встречали, тихо скользит в сторону заходящего солнца.