Книга Край неба, страница 117 – Марк Дж. Грегсон

Я захлебываюсь. Очки сползают с глаз.

Наконец я за пределами потока, что яростно бьет по палубе и переливается за борт. Родерик с Громилой кричат, когда вода доходит до них. Громила пытается стоять прямо, зажмурившись, а Родерик смеется над ним и пригибается. Однако оба в итоге опускаются на колени.

Я хихикаю. Вот же глупые куски крачьего дерьма.

Согнув мизинцы, Элдон зажигает носовые прожекторы. Лучи света озаряют темные своды и опорные балки; много лет назад эти тоннели были частью кристаллических приисков. В воздухе пахнет пылью и машинным маслом. Огибаем угол, и в глаза, едва не сжигая сетчатку, ударяет ослепительный свет.

— Какого дьявола? – рычит в передатчик Громила.

— Шахтеры зарылись слишком глубоко, – объясняет Родерик.

— Мы у сердца острова, – добавляет Элдон. – Рабочие обнажили его.

Мы все жмуримся, но даже сквозь закрытые веки видно сияние. Элдон каким-то образом ведет судно дальше вслепую, и вот мы оставляем сердце острова позади.

— О чем они только думали? – Громила, сдвинув очки на лоб, растирает глаза. – Заиграешься с этой штуковиной – и весь остров падет.

Зрение толком не восстановилось, а Элдон совершает еще несколько поворотов. Тоннель расширяется – и мы в центре шахты. Я благоговейно ахаю. Некогда эти великие своды сверкали тысячью огней, под ними эхом разносились голоса сотен рабочих, что ходили по деревянным платформам, кроша руду кирками. Однако сейчас здесь темно и тихо, как на заброшенном корабле.

От этого зала ответвляется множество других тоннелей; какието идут дальше, вглубь острова, прочие – к выходам под водопадами. Проплываем мимо скальных столпов, что не дают шахте обрушиться. На одной из колонн видим вырезанные в камне имена рудокопов.

— Смотрите, что за дурацкое имя, – указывает Громила. – Тимфью из Спиффи. Вот не повезло человеку…

— Уж всяко лучше, чем Эвергрин, – замечает Родерик.

Громила с ревом накидывается на него, но Родерик, смеясь, пригибается.

— Спокойно, – говорю, потом: – Штурман, давай к центру.

Элдон кивает и, выведя корабль на позицию, гасит огни. Нас поглощает тьма. Теперь единственный источник света – далекие выходы из тоннелей. Я присматриваюсь к каждому в подзорную трубу, надеясь разглядеть проплывающий мимо в небесной белизне силуэт.

Запах наш из-за водопадов горгантавны не учуют, во всяком случае на это расчет.

Если забыть о глухом рокоте воды, то вокруг тихо. Китон с Громилой перепроверяют оружие. Родерик отстегивается и запрыгивает на турель.

— Лучше целься как следует, – велит ему Громила. – Надо же попасть в горгантавна.

Родерик тянет за рычаг, разворачивая пушку:

— Ставлю пять монет на то, что я своего завалю раньше, чем ты своего.

Громила ржет:

— Я что, по-твоему, из денег сделан? Семья отказалась от меня.

— Ладно, тогда приготовишь мое любимое блюдо.

— А если я убью зверя первым?

— Завтра сам готовлю завтрак на всех. А ты отсыпаешься.

— Фигушки! Ты, поди, готовишь хуже Себастьяна. Честное слово, я после его бобов ветры пускал как не знаю кто.

Родерик воет от смеха.

— Тихо! – прикрикиваю на них и снова сосредотачиваюсь на выходах из тоннелей.

Интуиция велит мне готовиться.

— Ладно, тогда набью кладовую на кухне, – бормочет Родерик.

— Идет.

В этот момент восточный выход заслоняет длинная тень, еле заметная из-за пенной завесы.