Книга Десять погребальных нот, страница 20 – Ирина Голунцова

— Хань И?

Яркий свет фонаря скользнул по лицу, обжигая глаза и вынуждая прищуриться.

— Хань И!

Громкий голос Го Бао сотряс стены и потолок, но Хань И не могла ничего поделать: конечности не слушались её, крик застрял глубоко в горле, а уши заложил омерзительный, напоминающий скрежет металла голос:

— Открой дорогу у реки нечистот Найхэ и пройди путь до конца. Докажи, что достойна второго шанса.

И с этими словами, произнесёнными подобно мантре, невидимая сила рванула её назад, утаскивая прочь за тонкую грань бронзовых зеркал. Зажмурившись и невольно задержав дыхание, Хань И почувствовала, как её тело пронзила сила тысяч невидимых игл. Этого хватило, чтобы она потеряла понимание происходящего, погрузившись в беспамятство.

Оно утянуло Хань И в бесконечные чёрные глубины подсознания и, подобно сну, сгладило переход в явь воспоминаний, затмивших взор ослепительным светом. Перед ней открылся знакомый простор подножья Чогори: в базовом лагере, усыпанном крупными разноцветными палатками, подобно бусинам на снегу с чёрными проталинами, кипела жизнь. Стояла ясная, солнечная погода, позволявшая насладиться видом величественных гор. Только Хань И не радовалась прекрасным видам, а из последних сил боролась с тошнотой.

Она помнила этот день, словно переживала его раз за разом.

— А ведь я говорил, что ты не до конца восстановилась после операции. И вот, смотри, сидишь, словно переживаешь тяготы при сборе хвороста^[34], аж лицо бледнее снега.

— Оно белое из-за солнцезащитного крема, – угрюмо отозвалась Хань И, сидя на раскладном стульчике в обнимку с термосом, в котором хранил тепло утренний чай.

Хань Сюань усмехнулся её напускным страданиям своей очаровательной улыбкой, из-за которой на щеках появлялись ямочки. После двух недель экспедиции его лицо обрело пшеничный оттенок, что ни капли не умаляло его обаяния и красоты. Обычно мужчины его возраста предпочитали отдыхать где-то на берегу моря с бокалом чего покрепче, а не в заснеженных горах с ледорубом и анальгетиками.

Достав из палатки ещё один раскладной стул и разместившись рядом, Хань Сюань мечтательно вздохнул, глядя на лениво плывущие облака.

— Завтра финальное восхождение.

— Да, но дорогая сестра остаётся в базовом лагере, – ухмыльнулся Хань Сюань. – Ты себя и тут ужасно чувствуешь, так что я не пущу тебя наверх.

— К счастью или сожалению, но да, – вынуждено согласилась Хань И, с сожалением глядя на величественные горы, вдохновлявшие одним своим видом. – Слышала, погодное окно продержится три дня. Вам предстоит подняться ещё в лагеря…

— Тебя это беспокоит?

Хань И промолчала, нахмурившись. Её что-то беспокоило, и не только восхождение Хань Сюаня, но и то, что после этого им придётся вернуться домой. Они использовали экспедиции как возможность сбежать от реальности, в которой их держали родители, словно в теплице. Но в этой теплице условия были не из приятных.

— Не хочешь возвращаться, да? – угадал её мысли Хань Сюань.

— Родители хотят сосватать меня господину Суну. Это поможет нашим компаниям объединиться на взаимовыгодных условиях.

— Но ты ведь не перестанешь быть руководителем юристов. Брак – это лишь юридическая сделка, тебя никто не обязывает становиться домохозяйкой.

— Скажи это нашей матери. Она ведь на тебя возлагает все надежды по ведению бизнеса.