Книга Десять погребальных нот, страница 122 – Ирина Голунцова

В храме оказалось спокойно. Весь ажиотаж происходил в другом месте, а сюда, похоже, наведывались местные жители, возносившие молитвы и почести Нефритовому Императору. Хань Цзишэ захотелось подольше задержаться в столь умиротворённом месте, и он начал разглядывать интерьер храма. В центре зала находился алтарь, на котором возвышалась позолоченная статуя Нефритового Императора; из ниш в стенах выглядывали фигуры других божеств.

Найдя тихое место в углу, Хань Цзишэ начал изучать сюжеты на гобеленах, висящих рядом со статуями. Он, конечно, не так хорошо разбирался в китайской мифологии, но знал легенды о великом Хуан-ди – Жёлтом императоре, Янь-ди – боге огня, Чжуаньсюе – внуке и наследнике Хуан-ди, слышал и о других богах из «Канона гор и морей^[114]». Но насколько позволяло его образование, он не мог обнаружить на гобеленах их фигур.

В центре находилась статуя Нефритового Императора, рядом с ним, но ниже, менее роскошная, – скорее всего, стояла маленькая копия Ди-цзан-вана. С десятью судьями дела тоже обстояли понятно, гобелены с их изображениями скромно украшали стены, но вот кто действительно выделялся на этой композиции, так это статуя женщины рядом со статуей Ди Цзан-вана.

«Похоже, это Си Ван Му, некогда считавшаяся богиней царства мёртвых», – заключил Хань Цзишэ, отведя взгляд от статуи богини, изображённой в довольно пугающем обличии.

— Ты действительно здесь.

От тихого голоса, раздавшегося так близко и неожиданно, Хань Цзишэ невольно вздрогнул и обернулся, устремив удивлённый взгляд на Нань Гуацзы.

— Ты чего тут делаешь? – только и спросил Хань Цзишэ, глупо хлопая ресницами и смотря на хорошего знакомого, как на призрака, появившегося будто из пустоты.

Нань Гуацзы загадочно улыбнулся, но в глазах промелькнула искра разочарования, словно он ожидал встретить куда более тёплый приём. Тихо хмыкнув и опустившись рядом с Хань Цзишэ на низкую скамейку, он схватил тыкву-горлянку, в которой плескался какой-то напиток.

— Искал брата Ханя, что же ещё? Долго пришлось искать, потому что в храме достопочтенного Сэньло-вана уж слишком много людей. Поэтому рискнул обойти другие храмы. Наверняка брат Хань не упустил бы возможность помолиться за своё спасение.

Он хотел ответить, но стоило открыть рот, как из горла вырвался лишь тяжкий вздох. Говорить вообще не хотелось, как и находиться рядом с людьми, выслушивать их, обсуждать что бы то ни было. Но так ли нужно сейчас грубить Нань Гуацзы?

— Что-то случилось, брат Хань?

«Ты случился», – чуть не ляпнул Хань Цзишэ. Стоит ли ему делиться своими печалями с Нань Гуацзы? Ведь он не знал его, как и Шу Дуньжу, как и Юнь Сяо. А те, кто знал его, либо пропали, либо мертвы.

— Го Бао умер.

— Тот человек, которого ты искал?

— Да.

— Мне жаль, – тихо прошептал Нань Гуацзы. – И жаль, что я не смог быть рядом, чтобы поддержать тебя. Глупая вышла ссора, извини меня, брат Хань.

— Он умер сегодня ночью, тебе не за что извиняться.

Понуро качнув головой, словно не соглашаясь с сухим вердиктом Хань Цзишэ, Нань Гуацзы медленным взглядом обвёл зал, в котором стояла поразительная тишина, несмотря на присутствие молящихся людей.

— Может, и не за что, но я извиняюсь за то, что покинул тебя в трудный момент. Я знаю, каково это – наблюдать, как угасает близкий тебе человек, и быть не в силах сделать для него хоть что-то.