Книга Десять погребальных нот, страница 118 – Ирина Голунцова

Улыбнувшись, словно лишний раз пытаясь успокоить его, Шу Дуньжу поднялась с колен и, отряхнув длинные штаны, протянула руку Хань Цзишэ. Помедлив, он принял помощь и, бросив последний взгляд на бурую реку, двинулся следом за демоницей.

Шаг, другой – они шли в тишине, храня молчание, и на этот раз не держались за руки. Но вместо того, чтобы насладиться моментом покоя, Хань Цзишэ поддался невесёлым размышлениям. Потому что он точно был уверен, что причиной пожара стало далеко не своеволие Угуань-вана. Эта тварь, Хэй Учан, играл именно с ним, иначе Го Бао тоже не подвергся бы нападению. Ну… или, что логичнее заключить, Хэй Учан не стал бы обращать внимание на Хань Цзишэ.

Ситуация не из приятных. И меньше всего Хань Цзишэ нравилось то, что он остался один на один с людьми, которые могли бессовестно врать ему в лицо для достижения своих целей. Пусть Шу Дуньжу и выглядела искренней в своих речах, интуиция подсказывала – никому нельзя доверять. И лучше бы он ошибался, потому что в противном случае ему уже не повезло вляпаться в огромные проблемы.

Ни одной хорошей новости не предвиделось на горизонте, пока в какой-то момент люди вокруг не начали говорить о дне рождения Сэньло-вана^[109]. Когда Хань Цзишэ поинтересовался у Шу Дуньжу, почему все так воодушевлены приближающимся днём рождения судьи, она озарённо подметила:

— А ведь точно, совсем скоро наступит восьмое число первой луны. Обычно в день рождения великие судьи благоволят грешникам, которые направляются в храмы замаливать свои грехи и обещают впоследствии вести праведную жизнь. Так что это шанс для тебя, Хань Цзишэ. Восьмое число наступит через пару дней, поэтому отправляйся со всеми в ближайший храм и хорошо помолись Сэньло-вану, тогда пройдёшь пятое судилище без проблем.

Это вправду выглядело потрясающей возможностью избежать борьбы за выживание, хоть каким-то подарком за пережитые ужасы. Но Хань Цзишэ не удалось вздохнуть с облегчением, потому что восьмое число первого лунного месяца никак не сопоставлялось с привычным ему времяисчислением.

— Подожди… хочешь сказать, что сейчас февраль? То есть Личунь^[110]? Но как?.. Мы же попали сюда в конце лета, а прошло уж точно не больше пары месяцев…

— Ход времени в разных мирах сильно искажён, Хань Цзишэ, – спокойно объяснила Шу Дуньжу. – Здесь, в Диюе, время идёт быстрее в сравнении с другими мирами, поэтому происходит искажение в синхронном течении. Когда вы попали сюда, здесь наступал период малых холодов Сяохань^[111]. В вашем мире вряд ли прошло больше нескольких дней или недель.

Для Шу Дуньжу эти вещи казались незначительными, а вот у Хань Цзишэ от одного только понимания, что со дня их экспедиции могло пройти так мало времени, просыпалась надежда и в то же время ужас. Иррациональная часть надеялась, что они с Хань И смогут вернуться обратно, выбраться с гор и удивить всех своим внезапным появлением. Но куда сильнее из равновесия выводила мысль, что на протяжении всех тех недель, которые они бродили по Диюю, родственники пытались пережить их потерю.

«У мамы так вообще никого не осталось, – с мучительной болью на сердце подумал Хань Цзишэ, сидя в тёмной комнатушке рядом с дремлющим Го Бао. – Сначала смерть отца, теперь моя. В каком-то смысле хорошо, что Хань И тоже ушла из жизни, иначе наша семья её точно свела бы в могилу упрёками и обвинениями. Меня бабуля с дедушкой хоть любили… а к ней относились, как к прокажённой».