Книга Десять погребальных нот, страница 105 – Ирина Голунцова

Безумие – мягко сказано, но он не мог назвать Го Бао совсем чужим человеком.

— Соглашусь, это было рискованно, но я жив, а Хань И там не оказалось. Хороших новостей всё-таки больше.

Разомкнув, наконец, напряжённые пальцы и отпустив собеседника, Нань Гуацзы опустил голову, отчего стал выглядеть таким затравленным и перепуганным, что теперь настал черёд Хань Цзишэ беспокоиться о его душевном равновесии. Какой всё же ранимый и странный юноша…

— А этот Го Бао, – тихо пробормотал Нань Гуацзы, – он-то хоть жив?

— Не знаю, – честно признался Хань Цзишэ, устало вздыхая. – Надо бы осмотреться. Если он жив, то наверняка где-то здесь.

— Если быть точным – на соседней улице лежит без сознания с ожогом на лице.

Знакомый голос, прозвучавший с привычной ласковой сдержанностью, заставил Хань Цзишэ вздрогнуть и напрячься, будто к нему со спины подкрался опасный зверь. В первый миг он даже подумал, что из-за сдавших нервов у него начались слуховые галлюцинации, но не менее яркая реакция Нань Гуацзы отмела эти предположения. Обернувшись и задрав голову, он увидел неразлучную пару, присутствие которой побудило его забыть об усталости. Впрочем, едва он вскочил на ноги, поддавшись тревоге, ноющая боль во всём теле вновь вернула его на циновку.

— Аккуратнее, не стоит так напрягаться, ты ведь чуть не погиб, Хань Цзишэ, – заботливо проговорил Шу Дуньжу, одарив его снисходительным взглядом.

— Вы что здесь делаете?! – чуть ли не загораживая собою товарища, зарычал Нань Гуацзы. – Как смеете вы появляться нам на глаза после того, как оставили одних на растерзание судебному ведомству?!

— От страха у дорогого друга совсем сдают нервы, – с насмешливой снисходительностью улыбнулся Шу Дуньжу. – Следовало бы говорить тише, если он не хочет, чтобы судебное ведомство действительно обратило на него внимание.

Отметив, что крики Нань Гуацзы привлекли внимание людей поблизости, Хань Цзишэ невольно напрягся, но бедолаги довольно быстро потеряли к ним интерес. Сейчас всех куда сильнее волновали собственные раны и проблемы, к тому же, в отличие от них с Нань Гуацзы, Шу Дуньжу с Юнь Сяо выглядели благопристойными господами из высших слоёв общества. Но если Шу Дуньжу прямо-таки цвёл и благоухал, словно весенний цветок, то Юнь Сяо с синяками под запавшими глазами и болезненной бледностью напоминал ходячего мертвеца.

Подойдя ближе и опустившись на колено перед Хань Цзишэ, Шу Дуньжу посмотрел на него с немой мольбой во взгляде и успокаивающей улыбкой, от которой по телу пробежали мурашки. Если до этого у Хань Цзишэ ещё оставались сомнения, то сейчас образ демоницы из воспоминаний идеально наложился на очаровательное лицо перед его взором.

— Ты…

— У нас будет время обсудить сторонние вопросы, и этот достопочтенный постарается удовлетворить любопытство молодого господина Ханя, – прервав его на полуслове, заметил Шу Дуньжу. – Лучше скажите, всё ли хорошо с госпожой Хань? Мы прибыли сегодня утром, но пожар уничтожил все списки. А Юнь Сяо не чувствует её поблизости.

Напоминание о трагедии, случившейся с Хань И, заставило Хань Цзишэ с отвращением почувствовать горечь, скопившуюся на языке. Теперь этот привкус палёной плоти вместе с запахом гари будут преследовать его вечно.

— На минувшем испытании она сорвалась с моста и упала в реку нечистот. Я не знаю, где она, – только и смог выдавить из себя Хань Цзишэ, чувствуя, как вина и отчаяние медленно затягивают петлю на его шее.