Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 76 – Джек Холбрук Вэнс

Рогушкои – убийцы, чудовища! Наши дома жгут, наших женщин насилуют, детям разбивают головы о камни, а Человек Без Лица говорит: «Не волнуйтесь, все будет хорошо!»

Рогушкои плодятся и размножаются, вытесняя мирных жителей, а Человек Без Лица говорит: «Уступите им дорогу!»

Вайано Паицифьюме разговаривал с врагами по-другому!

Этцвейн отпрянул от стены объявлений, внезапно смутившись. Поступок его был почти равносилен подстрекательству к мятежу – а в таких случаях Человек Без Лица редко проявлял терпимость и понимание. Гнев снова бросился ему в голову: подстрекательство, несдержанность, непокорность? А как иначе? Самоуспокоительное бездействие властей могло вызвать возмущение у кого угодно! Этцвейн озирался – тревожно, но с вызовом. Никто из прохожих не обращал на него особого внимания. Этцвейн заметил человека, медленно переходившего площадь с задумчиво опущенной головой. Ифнесс? Верно, Ифнесс – он шел в каких-то двадцати шагах от стены объявлений, но казалось, не видел никого вокруг. Подчинившись внезапному порыву, Этцвейн побежал и догнал его.

Ифнесс обернулся без удивления. Этцвейну невозмутимое спокойствие меркантилиста показалось слегка наигранным.

— Я вас увидел… решил, что было бы невежливо не поздороваться, – недружелюбно, с каким-то упреком сказал Этцвейн.

— Очень приятно, – кивнул Ифнесс. – Как продвигаются ваши дела?

— Неплохо. Я снова играю с маэстро Фролитцем в таверне гостиницы «Фонтеней». Заходите как-нибудь послушать.

— Зашел бы с удовольствием – но, к сожалению, в ближайшее время буду очень занят. Вижу, вы решили одеться по местной моде. – Ифнесс вопросительным взглядом оценил новый наряд Этцвейна.

Этцвейн нахмурился:

— Пустяки, тряпки. Зря выбросил деньги.

— А ваша петиция Человеку Без Лица? Вы получили ответ?

Этцвейн холодно воззрился на меркантилиста, подозревая, что скрытный Ифнесс притворяется из любви к искусству – не мог же он не узнать знакомого у стены объявлений, проходя рядом по полупустой площади! Тщательно выбирая слова, Этцвейн ответил:

— Я купил петицию за пятьсот флоринов. Ответ вывесили – он на стене.

Они вместе подошли к бордовой атласной панели. Ифнесс читал, слегка выдвинув голову вперед.

— Хм, – произнес он. Потом резко спросил: – Кто приписал замечания снизу?

— Я.

— Что?! – Ифнесс Иллинет кричал, Этцвейн никогда не видел его в таком волнении. – Да вы понимаете, что за нами следят в телескоп из здания напротив? Сперва вы расписываетесь в неблагонадежности на публичном объявлении, бесполезно рискуя жизнью, потом останавливаете меня посреди площади, у всех на виду, и вовлекаете в разговор? Теперь меня считают вашим сообщником! Вам не сносить головы – неужели не ясно? Ошейник взорвется через считаные минуты. Теперь и я в опасности!

Этцвейн хотел было с горячностью оправдываться, но Ифнесс удивил и остановил его, быстро приложив палец ко рту:

— Ведите себя естественно, без видимого напряжения, не жестикулируйте. Спокойно пройдите к Гранатовым воротам и продолжайте медленно идти дальше. Я вас догоню: нужно сделать несколько приготовлений.

В голове у Этцвейна кружилось – он перешел площадь, стараясь по возможности придавать походке непринужденность. Проходя мимо управления Эстетической Корпорации, он взглянул на окна, откуда, по утверждению Ифнесса, велось наблюдение в телескоп. Почти полусферический выступ из необычно светлого, прозрачного стекла прямо напротив стены объявлений вполне мог служить линзой. Вряд ли Человек Без Лица собственной персоной просиживал часы, прижавшись глазом к объективу, – этим, разумеется, занимался бдительный чиновник. Телескоп, конечно же, позволял различить цвета на ошейнике Этцвейна. Внимание шпиона было приковано к автору подозрительной дорогой петиции – видели, как он писал крамольные замечания, видели, как он встретился и говорил с меркантилистом… если верить заявлениям Ифнесса. «По меньшей мере, – думал Этцвейн, – мне наконец удалось вывести Ифнесса из состояния надменной безмятежности».