Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 244 – Джек Холбрук Вэнс

— Мы во владениях хальков, – сообщил Ифнессу Гульше. – Если они нападут, лучше разъехаться в разные стороны. Впрочем, вы, наверное, полагаетесь на колдовство.

— Поступим согласно обстоятельствам, – ответил Ифнесс. – Где кости медных бесов?

— Недалеко, за первым хребтом. Разве вы не чувствуете эсмерик великой битвы, дух средоточия смерти?

Историк отвечал спокойно и размеренно:

— Рациональный интеллект, способный к полному самоконтролю, вынужден, к сожалению, поступиться инстинктивной чувствительностью, свойственной примитивному суеверному уму. В общем и в целом, такой компромисс, на мой взгляд, оправдан и представляет собой эволюционный шаг вперед.

Шренке дернул себя за кольцо в носу, будучи не уверен, следует ли воспринимать замечание Ифнесса как презрительный отзыв о его умственных способностях. Сорухи-варши озадаченно переглянулись и пожали плечами. Расстелив походные одеяла, они легли и о чем-то бормотали еще полчаса. Возникало впечатление, что Шренке настаивал на каких-то действиях, а Гульше упирался. Шренке прорычал пару ругательств, Гульше отозвался примирительной фразой. Оба наконец замолчали.

Этцвейн тоже завернулся в одеяло, но не мог уснуть, одолеваемый бессознательной, необъяснимой тревогой.

— Надо полагать, – сказал он себе, – мой ум примитивен и суеверен.

Ночью он то и дело просыпался, прислушиваясь. Как-то раз издали донеслось тявканье повздоривших ахульфов. В другой раз, отражаясь многократным эхом от гигантских каменных столбов, ночь над плоскогорьем наполнило медоточивое, прерывисто-сладострастное уханье. Этцвейн не мог угадать происхождение этого звука, но у него почему-то мурашки побежали по коже. Он не помнил, как после этого заснул, но, когда открыл глаза снова, небо уже озарилось сиреневым предвестием восхода трех солнц.

Угрюмо позавтракав сушеными фруктами с чаем, четыре всадника отправились дальше, постепенно набирая высоту между осыпями стен широкого известнякового каньона, потом выехали на суховатый альпийский луг, местами поросший группами висельных деревьев, и стали снова подниматься по каменистой безжизненной долине. Над ними высился почти двухсотметровый отвесный утес с остатками кладки бруствера разрушенной крепости на вершине. Проводники задержались, с сомнением разглядывая тропу впереди.

— В замке кто-то есть?

— Кто его знает? – ворчал Гульше. – Свято место пусто не бывает. Всякая нечисть водится – разбойники, людоеды… Того и гляди сбросят камень на голову – держи ухо востро!

Шренке указал скрюченным пальцем:

— В развалинах гнездятся лироклювы – можно ехать.

— Место сражения еще далеко? – спросил Ифнесс.

— Час езды, осталось перевалить через бугор – его уже видно… Подстегните волов, давайте-ка теперь поживее. Лироклювы гнездятся где попало, а от старого бандитского логова добра не жди.

Искатели костей резво пустились вскачь вверх по тропе, но древняя крепость не нарушила молчания – только вспорхнули недовольные лироклювы.

Скоро они уже спускались с перевала. Гульше показал вперед на темнеющую массу горы, прикорнувшей над обширной долиной, подобно гигантскому спящему зверю:

— Медные бесы подступали к Шахфе – туда, на север, если присмотреться, уже частокол видно… Рано утром на них напали люди, занимавшие позиции ночью. Бесов окружили. Сражение длилось два часа – всех бесов перебили… вместе с чертенятами и пленными женщинами, а победители построились и ушли на юг… больше их не видели… Таинственное дело! Смотрите: здесь было стойбище медных бесов. Значит, поле битвы где-то рядом… А! Чуете? Трупный запах!