Книга Светлее дня, страница 37 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

— Подожди! Ты так и не сказал, куда.

— На стройку.

Я не помнила, как он ушёл, и как я заснула потом – разве можно было вообще заснуть после такого?! Но проснулась я с утра от будильника. Вместо привычного зарывания в подушки и одеяла, подальше от назойливого звука, я вскочила и схватилась за шею. Пальцы скользнули по гладким шарикам. Будто чётки, я перебрала жемчужины на длинной нитки.

Настоящие…

Значит, не приснилось? Джинсы-рубашка-косуха-кеды. Две минуты – и я уже в дверях, пока мама не отловила и не принялась допрашивать, куда я намылилась в полседьмого утра. Подъезд такой тихий, сонно-мёртвый. Я зачем-то крадусь по ступенькам, будто кто-то может меня поймать и запереть дома. А мне к Мишке надо!

Как это глупо, наверное: что-то привиделось, и я сразу метнулась куда-то, но… Откуда бусы? Я снова ощупала их, и теперь, не спросонок, они казались точно такими же настоящими.

Входная дверь, спружинив, оглушительно хлопнула за спиной. Даже птицы с веток спорхнули, вызвав целый ливень из жёлтых листьев. Я зажмурилась – но вовсе не из-за грохота. Просто хотела убедиться, что сидящий на лавке Лёша – не галлюцинация.

Это правда был он. Я сделала вид, что не замечаю его, и попыталась пройти мимо, но он вскочил, обогнал меня и преградил путь. Точь-в-точь как тогда, два года назад. Лёша мало изменился, только руки и ноги стали ещё длиннее. Мне почему-то представился богомол. Вредный и назойливый. Я молча уставилась на него.

— Он приходил к тебе?

Вот уж какой вопрос я меньше всего ожидала услышать. С Русланом, что ли, меня видел вчера?

— Кто? – раздражённо спросила я. – Ты чего здесь вообще в рань такую?

— Мишка.

Рука невольно потянулась к бусам – я отдёрнула её и сжала пальцы в кулак. Откуда он?..

— Откуда ты?!.

— Просто знаю. Он приходил к тебе, так?

— Ты что, подглядываешь за мной? – Я ощутила, как горят щёки и виски. От смущения, от злости. От всего. – В окно? Я ж на пятом, мать его, этаже! Один по карнизам в окна лазает, и ты туда же? Спайдермены хреновы!

— Я не подглядывал. – Лёша так смешно растерялся и тоже покраснел, что я перестала злиться. Но вид сохранила суровый. – Я не могу объяснить, но знаю. Скажи, я прав?

— Ну прав. И что дальше?

— Что он тебе сказал?

— Что вернулся и хочет увидеться, – неохотно призналась я, но про бусы промолчала.

— Не ходи. Ты не должна.

Лёша расставил ноги, будто так его тощее тело могло превратиться в забор и помешать мне пройти.

— Опять? – злость снова вернулась. – Я тогда послушала тебя! И знаешь что? Жалею до сих пор! Каждый гребаный день, каждый из семисот пятидесяти трёх дней! Я должна была пойти его искать тогда.

— Ты бы не нашла, – сказал он.

— Ну и не нашла бы! Но пойти – была должна! Чтобы понять, что я всё сделала. Всё, что могла. А теперь во мне одни только «а вот если бы» и «а вдруг». Ненавижу тебя.

Лёша посмотрел на меня своими мшисто-зелёными глазами как-то… Печально, пронзительно и преданно. А ведь он всегда так смотрел – тепло – просто я не замечала. Мелкая была и вся в Мишке.

Но сейчас жалеть кого-то или думать о чужих чувствах совсем не хотелось.

Я пошла прямо на него, уверенная, что он сдаст в сторону, но Лёша вдруг схватил меня за плечи:

— Остановись, слышишь! Не пущу!

Руки у него оказались сильные и цепкие, я на миг испугалась. Но потом злость и обида – мы же друзья! – затопили страх. Не думая о том, что он выше на голову, я с силой толкнула Лёшу. Он не упал, но шатнулся и выпустил меня от неожиданности.