Книга Гёрлхуд, страница 60 – Софа Вернер

Взъерошенная и заспанная Ряба потрясла головой и попыталась понять, чего мы так всполошились. За ней проснулась и Ужа – чуть испуганно выползшая из-под кровати, и Мора, очнувшаяся как из гроба, и сразу севшая. Только она помогла нам по-настоящему: встала, пригладила волосы, наклонилась над пеплом и даже попробовала его на язык с ногтя.

— Оно приходило за тобой, – Мора указала на Аиду. – Поэтому хорошо, что мы остались здесь. Может, ещё вернётся.

— Фу, выплюнь, – скривилась я.

Мора усмехнулась и загадочно покачала головой. Затем достала из пиджака чёрный носовой платок и сложила туда щепотку пепла, словно посыпала ткань солью.

— Но откуда и зачем приходило, пока не скажу. Сделаю анализ в лаборатории катастроф.

— Как любезно с твоей стороны, – с шумом выдохнула я и откинула от себя зонт. Аида вздрогнула. – Прости...

— Что же, я больше не усну, – радостно улыбнулась Ряба. – У тебя есть кофе? А сливки? И яйца? Не отвечай, сама найду.

Она соскочила с кровати, прихватила Ужу и унеслась делать «королевский завтрак, который утолит голод лучше всяких парней». Я вздрогнула, вспомнив события вчерашнего вечера. За окном было темно, а на часах сияли почти приемлемые семь утра. Мне не удалось поспать ни минуты этой ночью, но выбора не было – эта кровать всё равно меня не приняла.

— Несварения нет? – я тыкнула пальцем Аиде в живот.

— Очень смешно, – ехидно сощурилась она и скривила рот. – Осознавать это всё мне тоже не прикольно...

— Тебе противно от самой себя? – удивилась я.

— Плетёна, ты... – Аида горестно зажмурилась и нервно облизнула губы. Я была почти благодарна за то, что она проснулась на мой зов, но пока не смогла её простить. – Ты же знаешь, в чём дело. Ты чувствовала и видела меня, когда я...

Аида осеклась на Мору, и та молча отошла на кухонную зону в нишу, где уже хозяйничала Курочкина.

— Я ничего о тебе не знаю.

— Ты видела меня, когда я была уязвима.

— Не понимаю, о чём речь.

Я сопротивлялась, хотя уже поняла, к чему она клонила, и почему на самом деле могла быть не виновата в содеянном. Слишком глубоко я копнула в ненависть к ней, и наконец дошла до последнего пласта – принятия. Так плоха, что даже в чём-то могла быть и хороша...

— Плетёна, только ты меня понимаешь, – сказала Аида и шагнула вперёд так резко, словно её что-то принудило. Она попыталась прикоснуться к моему плечу, но я увильнула. – Ты знаешь, что такое голод, которым даже управлять не получается. Словно тобой кто-то ведёт! Ну же! Я правда испытываласильный голод.

Я охнула.

— Не смей нас равнять!

— Я помогу тебе, если вдруг такое случится. Больше такого ужаса не допущу, – пообещала мне она, хотя я не просила защиты.

Мне тут же стало жарко и дурно, я отошла к окну и с треском открыла будто замурованную раму. Снежный ветер ворвался в комнату, опалил мне лицо и кольнул снежинками губы. Я отвернулась от Аиды и отдалась свежему воздуху, жадно вдохнув его в несколько бодрящих глотков.

Голод действительно несвоевременно наступал мне на пятки, но я отказывалась думать о нём. Видала я существ, которые совершали ошибки и получше, чем Аида – она не была той злодейкой, которой я старалась её показать.

Я услышала щелчок электрического чайника и распев Рябы, зовущей к столу. Жизнь без соседей оказалась громкой и свободной, а ночёвка с подругами – как эту ночь назвала Ужа – обязательно должна была повториться в будущем. Я села за стол и увидела перед собой чудо из ничего: жаренный хлеб, воскрешённое из банки варенье с лёгким плесневелым слоем, нарезанное яблоко и морковные палочки.