Книга Гёрлхуд, страница 47 – Софа Вернер

И вот мы в закрытом учебном заведении, где все монстры в разной степени голодны – но кто-то наверняка жаждал чего-то худшего, чем эмоция.

— Ну? – допытывалась Ряба, крича на ухо. – Уже чувствуешь? Чувствуешь, как всё налаживается?

Самая любимая девичья песня на свете – «Мне плевать, я это обожаю!» – заиграла, и ровно на две минуты и двадцать семь секунд танцпол принадлежал нам двоим. Мы кричали каждую строчку на ломаном английском языке друг дружке в лица, наклонялись то в одну сторону, то в другую, но на каждый бит оставались заодно. Как я хотела запомнить этот момент!..

Но песня закончилась, и без того ленивая причёска растрепалась, и тушь от пота потекла по щекам. Ряба протянула Море телефон и приказала сфотографировать; звук затвора, вспышка и кадр навсегда упал в память. Я намеренно скривила лицо, и наверняка все мои глаза блестели красным, а под губой просиял самодельный циркуляром тайный от родителей пирсинг-смайл. Ряба дала знак рукой – «сделай ещё один кадр!» – и обняла меня прежде, чем вспышка засветилась второй и третий раз. Я почувствовала себя самой особенной в этом мимолётном свете.

Но затем Ряба передала телефон мне, повисла на плече у Моры и уже фотографировала я. Результат получился дурацкий, потому что катастрофа отобразилась на фото простым чёрным силуэтом посреди смазанной толпы – а рядом розовым облачком клубилась Курочкина. Наверняка она была счастлива, что приручила такую сложную и редкую подругу, как Мора.

Я не стала скупиться – и запечатлела их раз десять, словно у нас уже никогда не будет шанса повеселиться так искренне. Вместе? Наверняка не будет. Совсем скоро выпускной разведёт нас по разные стороны, ведь я всё ещё свято верила в успех.

— Класс, класс, класс! – радовалась Ряба, но не стала пересматривать полученный результат, что меня удивило. Все знали, что каждый смазанный кадр нужно оценивать дважды – обывательски и копнув поглубже. Какой подойдёт для публикации? Какой для истории на сутки? А какая история достойна остаться навечно в закрепленных? Ряба убивала целые вечера после идеально сделанной домашки, отсматривала и отсматривала фотографии каруселями. Потом что-то удаляла, что-то обрабатывала в приложении с персональным набором пресетов, а что-то выставляла с подписью по диагонали под встроенным фильтром Tokyo всего лишь на сутки – мимолётный момент, которому суждено сгинуть в архиве. Но скрин обязательно появился бы уже вечером в «Подслушано» и провоцировалась новая сплетня, прилетали десятки анонимных каверзных вопросов на «Аск.фм».

Я огляделась, но не увидела никакой суеты у импровизированной сцены на месте страхбольных ворот. Тёмно-бордовая парча была подвешена к потолку, как огромный балдахин, и по бокам струились на подпорках возведённые кулисы для выступавших. Музыкальный разогрев подошёл к концу, и настало время призывать Кошмар – пока не наступила полночь и он не пришёл сам, но разъярённый от забытия.

— Когда же начнётся программа? – во мне начала зреть раздражительность.

— Не могут найти Аиду, – спокойно ответила Мора, наклонившись к моему уху. – А на её участии всё завязано.

Ну конечно! Я сжала ладони в кулаки, сцепив руки за спиной, чтобы не расцарапывать себя от злости.

— Поэтому нельзя всё на себя тянуть, – забубнила я, хотя никто за музыкой меня бы не услышал. – Главная роль, главная красавица... Как можно так сильно себя любить?