Книга Материнская плата, страница 36 – Софа Вернер

Наклоняясь, я методично поднимала каждую брошенную вещь, а затем возвращала их на свои места. Из проводов распутала робот-пылесос, беспомощно разрядившийся под столом. Вытерла пыль на маршрутизаторе, который теперь был бесполезен. У каждой, даже самой мелкой детали этого дома было своё заслуженное место. Как я ежедневно возвращалась на зарядную станцию, на которой в моё отсутствие спала кошка, так и моя цифровая прабабушка – колонка с голосовой помощницей внутри – должна была всегда оставаться на шкафу, очищенная от пыли и подключенная к розетке. Именно благодаря её наследию устройства вроде меня откликались на имя. Я улыбнулась давно погасшему огоньку и обвела пальцем фиолетовую крышку. Она не работала – это просто «винтажная вещица», как сказала про неё пользовательница.

— Нелли, ты чего делаешь?

Я послушно опустила тряпку-пылесборник и обернулась на голос Миры Ивановны.

— Уборка почти завершена, – кивнула я на заметное отсутствие беспорядка вокруг. Мне почему-то захотелось получить похвалу за предугадывание потребности. Система дежурно выдала предупреждение: просила исключить «хочу» из кода мысли. Я знала, что легко управляема, и знала, что должна подчиняться. Я удалила слово «хочу» и производные от него. Код спешно перезагрузился, и только тогда я вернулась к диалогу.

— Я не просила тебя убираться, – негромко ответила Мира Ивановна и тут же взялась за передатчик на руке. Затем замерла, словно проследив за моей реакцией.

Я прислушалась к нутру и одновременно с этим анализировала происходящее в комнате. Мира Ивановна – приоритетный объект внимания. Темные волосы, влажные от кожного сала, убраны за уши – негигиеничный признак усталости. Опухшие потемневшие веки сигнализировали о регулярном недосыпе. Она снова нажала пальцем на передатчик и потом возмущённо посмотрела на меня – не напрямую, а быстро глянула пару раз.

Система легко считала эмоции на живом лице напротив и предложила мне пути решения:

> Извиниться за вторжение и уйти.

> Объяснить, почему убиралась.

Я никогда не сталкивалась с подобными подсказками: наверное, это моя награда за подчинение в удаление нежелательных терминов. Мой код закрыт, но иногда мелкие погрешности мы с системой решали между собой.

Мы с ней – одно целое. Я – ее внешняя часть, мои руки и ноги спаяны Гелием-3 для постоянного полезного действия. А система – внутренний датчик, контролирующий и направляющий меня. Вот такие простые составляющие.

— Нелли, уйди.

Мира Ивановна показала мне передатчик, словно так команда дошла бы до моих процессоров быстрее. Я попросила систему показать список запрещённых слов и действий, чтобы убедиться в своей невиновности перед пользовательницей. Гелий-3 испарялся во мне теперь куда быстрее, чем обычно. Приближалась необходимость планового ежегодного обслуживания, и оттого некоторые простые команды меня путали. Может, поэтому произошёл сбой?

Наконец я активировала речевой модуль:

— Мои действия неприемлемы? – сделав паузу, я выбрала один из разрешённых системой путей диалога. – Очищение помещения произведено для вашего комфорта.

Мира Ивановна не раз заявляла, что ненавидит уборку, и поэтому поддержка чистоты в доме зафиксирована во мне как способ проявить заботу. Пользовательница была чувствительна к пыли и постоянно замечала, что на полах оставались разводы, если швабра оказывалась в её руках. Эта критичность к себе вынуждала меня стараться куда лучше.