Книга Материнская плата, страница 21 – Софа Вернер

Терминал настаивал:

«Пожертвовать 1 % от покупки в Фонд борьбы с радиоактивными отходами?»

«Да», «Нет», «Узнать подробнее». Я осмелилась выбрать последнее, потому что такие портативные устройства стали единственным способом узнавать что-то о мире вне своей конструкции. Как будто я обычный человек, в чью голову не сгружены терабайты данных.

«ФОНД БОРЬБЫ С РАДИОАКТИВНЫМИ ОТХОДАМИ

Радиоактивные отходы на стихийных свалках – большая проблема, которую мы унаследовали после ядерного кризиса. Помогите Большому Дону на юге Федерации в освоении мирного атома.

Большой Дон – новый регион, который примкнул в коалицию К-3 по решению местных жителей. Партия Урала содействует восстановлению региона».

Более подробная информация доступна на сайте geliy-rostov.ur

Женщина ещё следила за мной, поэтому я считала информацию враз и быстро закрыла окошко. Я постаралась отвергнуть то, что открылось мне. Я автоматически вернула себя к выбору и поддержала восстановление великой реки, отравленной людьми.

Я взяла устройство для сканирования и приложила его к экрану старого смартфона Миры Ивановны. Первый звук – считывание программы лояльности, второй – QR-кода для получения чека, ещё один – чипа для оплаты. Я постаралась выглядеть торопливой и сымитировать человеческую неуклюжесть, словно я никогда не бывала ни в магазине, ни в городе. Я едва не уронила порцию мяса и не споткнулась о собственную ногу, но вдруг поняла, что не смогла бы упасть, ведь у меня прочный хват и твёрдая поликарбонатная опора. Уралмаш собрали меня такой, чтобы я помогала людям, а не старалась им подражать в несовершенствах.

Я крутила на внутреннем экране страницу про отходы и увиденные изображения. Механическое щупальце в Большом Доне разминировало почвы, которые разрушила многолетняя борьба за энергию. Это по-настоящему нужная машина. А человекоподобная машина для заботы о семье и детях – это лишь побочный, меньший по важности людской эксперимент? Мне как-то удалось спрятать эту последовательность от ограничителей. Иногда мне это удавалось неосознанно, но сейчас я впервые сознательно подменяю опасные значения и заключения на приемлемые.

Застегнув большой шоппер из переработанного пластика, я развернулась к выходу и проложила путь домой. Сложнее всего в людском – это пытаться подражать их ходу. Обычные движения тел не имели никакой логики или размеренности, а потому в точности разыгрывать танец их шагов даже в запрограммированном режиме не получилось бы.

Я подняла все покупки привычным рывком без ощущения тяжести. Смотрительница кассы сказала вслед «будем ждать вас снова», и я приподняла, а затем опустила плечи на манер вздоха и кивнула, найдя где-то внутри себя расплавленный из-за этой игры винтик. Я много раз притворялась во благо, но только животными – в игре для Кристины. Так странно было знать, что мою сборку в совокупности приняли за человека. Инженеры-создатели гордились бы мной?

Система слежения магазина упустила меня. Датчики сканирования на выходе наверняка зафиксировали, что я машина. Почему-то из-за этого я попыталась запустить механизм защиты. Мира Ивановна наверняка назвала бы это страхом. Система не запретила мне предположить.

Я постаралась перекодировать и упрятать воспоминание о сегодняшнем походе в магазин в дальние внутренние папки, навесила на них пароль-доступ и закрыла. А затем вернулась в тот же бэк и достала оттуда файл, в котором Мира Ивановна благодарила меня. Это повлияло на стабильность, но я опять смогла обойти систему и внедрить запись таким образом, чтобы она не беспокоила её.