Книга Материнская плата, страница 107 – Софа Вернер

— Игорь бросился под машину, чтобы их остановить. Переехали, не думая.

Она произнесла это так, словно разрезала ножом раскаленный воздух, встала вместе с недоеденной едой на подносе и рывком двинула металлический стул по полу. Игорь был для неё не просто машиной-помощником, и я понимала, наверное, эти чувства, только выразить не могла. Скрежет, с которым Ольга ушла, ударил по ушам, я села на своё место и обречённо уткнулась лицом в ладони.

Вряд ли я обрела бы здесь союзниц. Я могла не стараться запоминать их лица, имена и судьбы – мне, к моему стыду, свойственно вычёркивать всё ненужное, что не касается меня самой. Когда-то я перестала спрашивать у Алины, как её дела – стало неинтересно слушать «всё норм, остальное говорить нельзя», – и поэтому общение прекратилось вовсе. Теперь я теряла дочь, и у меня будто не осталось сил рьяно бороться с современностью за право сопровождать её по жизни дальше, любить и жалеть.

Я соскребла себя со стула, оставив безвкусный, как будто искусственный завтрак на столе. Машина неподалёку сделала мне замечание:

— Уберите за собой, пожалуйста, если закончили есть. Мы должны подавать хороший пример детям.

И ещё очень многое родители должны были своим детям, но всё казалось пустым и незначительным. Очень умная жестянка тыкала носом в человеческие манеры, будучи бесконтрольным набором строчек кода в основе. Но мне не хотелось спасать мир. Я была уверена, что нашлась бы кучка смельчаков, которые взяли бы этот завод штурмом и выпотрошили бы машины атом за атомом. Я была бы рада воспользоваться дырой в стене, лишь бы бездумно слинять в никуда.

На меня снова напала апатия. Ноги еле тащились, руки висели, а голова норовила опуститься на каждом вздохе. Я, проигнорировав указания по уборке, подошла к Крисе со спины и тронула её за плечи.

— Нам пора, – с родительской беспринципностью заявила я, а затем начала нести лживую ерунду. – У нас расписание и режим, сейчас время дыхательной гимнастики.

Машина-воспитательница повернулась ко мне. Криса запрокинула голову, в глазках отражался немой вопрос-возмущение.

— Забыла? – Мне пришлось применять газлайтинг. – Нелли же рекомендовала.

— Не совсем корректно называть машины именем их модели, если… – Вмешался голос сбоку.

— Да-да, нашу машину зовут Нелли. И она наверняка здесь, вы не видели? Светло-русые волосы, линзы в глазах, с повреждениями… Я обещала дочери её найти. Вишенка, ты хочешь к Нелли?

Криса могла бы посоревноваться в силе с бомбой незамедлительного действия. Детонатор упоминания любимой няни сработал тут же: включилась истерика в режиме «хочу-к-Нелли-прямо-сейчас». Я напряглась и выдала собирательный образ тех громких матерей, которых все и боялись, и высмеивали под хэштегами #яж.

— Вы зачем мне ребёнка расстроили? А? – Я словесно нападала на машины изо всех сил. Обычно я лишь огребала от обстоятельств, но теперь решила решить проблему сама. – Ей нельзя волноваться! Срочно к доктору! Срочно!

Все завтракающие переполошились – эмоциональный взрыв случился. Теперь ударная волна шрапнелью рассыпалась по безмятежности тех, кому повезло потерять чуть меньше, чем мне и Крисе.

Доброжелательное лицо машины-воспитательницы возникло передо мной так крупно, что заслонило часть пространства. Она взяла меня за плечи и вынудила смотреть прямо. Это было вынужденное применение силы, но пока что я не сопротивлялась – лишь лила проклятья на каждого обладателя искусственных зубов и ушей.