Книга Год Горгиппии, страница 104 – Софа Вернер

Эта церемония – только начало грядущего невыносимого величия Игр. Не могу же я споткнуться уже здесь?

— Ладно, – решительно убеждаю себя, – мне победа нужна сильнее сна и воздуха. Покажу им всем, – я пренебрежительно показываю на толпу, не замечая в ней лиц, – люди подо мной бурлят, словно вода под скалой. Путеводный вновь лишь смеётся надо мной.

ШАМСИЯ

Стадион «Союз», общая ложа атлетов, готовящихся принять дар от Бога…

…или что-то такое, я не до конца расслышала, кто здесь и для чего конкретно топчется. По правую руку от меня бородатый парень точит свой клинок, а позади – смуглая девушка стоит на руках, удерживая длинную, почти красную косу в зубах. Немного безумная компания, но разношёрстная – и тем мне приятная.

— А у вас нет дурного предчувствия? – немного задумчиво, но намеренно чётко говорю я вслух на общем наречии, не особо рассчитывая на ответ. Ради единения Союза в ложах намеренно спутаны национальности – неизвестно, понимаем ли мы вообще друг друга, но подружиться как-то должны.

Мужчина лязгает клинком прямо над моим ухом, я медленно отстраняюсь от него – смотрю на бороду, на лезвие и наконец – в неестественно светлые глаза под чёрными ресницами и бровями. Аварец улыбается и подмигивает мне.

— Дурное сбылось, угроза ушла. Можешь расслабиться, Шамсия из племени Ветра, – он говорит на общесоюзном потрясающе, лишь с неуловимым акцентом.

Я смотрю на него с открытым ртом, а он ловким движением возвращает свой клинок в ножны и, чуть помедлив, протягивает мне руку, растопырив пальцы. Я долго смотрю на его широкую ладонь и стараюсь в уме примериться своей рукой к его – а он хватает меня сам, стиснув мою ладонь в своём кулаке, и трясёт нашими руками, поджав локоть.

— Я Камал. Из Хасиса, – говорит он мне, а я глупо молчу, не понимая, как должна реагировать. – Это главное поселение каганата. Коневодское.

Ну конечно! Эти люди лишь с виду кажутся случайными встречными, на деле же ни один участник церемонии не является бродягой с обочины Союза (кроме меня самой, конечно). Камал снова улыбается, потому что улыбка делает его более добродушным на вид, и он это знает.

— Шама, – я прошу его сокращать моё имя. – Я скифка. Рада встретить достойного соперника.

Он молча кивает и поправляет шнурок, которым перевязаны его волосы на затылке. Я запоминаю Камала, зная, что, если на игровом поле пятиборья подо мной взбрыкнёт конь, – я закричу именно его имя, и рано или поздно толпа приведёт мне его на помощь. За это мне и мила толпа – единство в пустоте незнакомства.

Я едва могу наклониться из-за бронзовой скорлупы, в которую меня засунули, к приподнятой ноге – чтобы поправить свою повязку. Если мне предоставится возможность пожертвовать чем-то на алтаре, то мои молитвы будут посвящены доброте и умениям Лазаря, потому что благодаря ему я прочно стою на ногах. Рана не затянулась за краткие мгновения после исхода, однако я определённо чувствую свою ногу более здоровой, чем она была вчера. Проверяю, могу ли наступить на неё, – на пальцы нет, потеряю равновесие. Но сделать выпад, чтобы замахнуться, или стоять на земле прочно, натянув тетиву лука, – смогу легко. Я удивительно хорошо ощущаю своё тело с тех пор, как Земля избрала меня своей жрицей, словно Богиня мне в этом помогает: чувствую, что сейчас сильнее прежнего, но совсем скоро, на новое полнолуние, опять дам слабину (только теперь буду к этому готова).