Книга Академия Арканов, страница 224 – Элис Кова

На коже появляются переплетающиеся колючие лозы, увенчанные силуэтами белых роз. Рисунок сияет и превращается в тонкие линии, похожие на едва заметные шрамы, а затем полностью исчезает.

— Белые розы… символ Шута.

Кэйлис кивает. Он прижимает мою ладонь, которую так и не отпустил, к двери. Символ у меня на коже снова загорается ярким светом. Дверь сияет в ответ. И когда свет гаснет, тяжелая баррикада исчезает, словно ее никогда и не было.

— Хорошо, – гордо говорит Кэйлис.

Как… Одно это слово воплощает собой тысячу вопросов, которые я не задаю вслух. Как он узнал, что делать? Как овладел такой магией? Я уже спрашивала, но сомневаюсь, что получу больше ясности, кроме очередной истории об «оттачивании мастерства».

Я смотрю на ладонь, гадая, насколько глубока магия. И о чем он, скорее всего, умалчивает.

Но Кэйлис не замечает моих опасений. Лишь переплетает свои пальцы с моими и с легкомыслием ребенка торопливо ведет нас в коридор по другую сторону двери. Пока мы идем вперед, лампы загораются сами по себе, вспыхивая холодным пламенем.

В мастерской Шута царит настоящая магия. Вдоль стен тянутся шкафы, заполненные книгами и свитками, от которых исходит запах старого пергамента. Длинные столы уставлены пузырьками и колбами с разноцветной жидкостью. Жужжат крошечные, изящные механизмы, выполняющие свои задачи без каких-либо указаний. В воздухе витает магия. На потолке волшебным образом сменяют друг друга ночь и день, будто они никак не могут определиться.

Мое внимание приковывает одно из чудес механики. Миниатюрная версия машины, которую я видела в свой первый вечер в академии, – мельница для производства порошка с молотком, движущимся без постороннего воздействия и растирающим осколки кристаллов в пыль. Я пересекаю комнату, чтобы поближе посмотреть, как вращаются его шестеренки. Увеличенная версия уходила в отверстие на потолке, скрываясь наполовину. Здесь же я могу видеть весь механизм целиком.

— Она перемалывает все сама, – шепчу я, догадавшись о принципе работы. – Магия, высвобождаемая при разбивании кристалла, поднимает молоток, что приводит в действие противовесы. Вот откуда машина знает, сколько силы использовать, она сама все регулирует, исходя из того, сколько магии осталось в кристалле. – А я-то думала, что у Кэйлиса есть слуги или даже меченные, которые тайно трудятся на той мельнице. Возможно, за работой механизма кроется нечто большее, но ему, очевидно, не требуется рабочая сила. – Неужели Шут создал эту машину?

Я вспоминаю о гравировке, которую видела на ней, напоминающей буквы «V» и «E», если только это не были «N» и «3». Другой символ Шута? Или кто-то просто пытался выбить «F», но гравировка получилась неуклюжей… Вот бы вернуться и снова посмотреть на нее, но сомневаюсь, что Кэйлис отведет меня туда, если попрошу.

— Нет, она и этот маленький прототип были созданы кем-то другим, – совершенно непроницаемым тоном отвечает Кэйлис. – Тем, кто пришел после Шута.

— Кем?

— Еще одним безымянный исследователем, жившим между далеким прошлым и нынешним временем. Я не знаю, кем именно.

Я ни секунды не верю в то, что Кэйлис не знает. Но по его голосу понимаю, что даже если и знает, то не скажет. И я не могу винить его за то, что он хранит секреты. У меня самой они есть. Однако это не мешает мне раздражаться из-за того, что он постоянно избегает определенных тем.