Книга Академия Арканов, страница 214 – Элис Кова

— Я знаю, что она любила розы, но сейчас смогу посадить только лилию, – извиняющимся тоном говорит Рен. – Я подумал, что будет хуже, если растение, ну, вы знаете…

«Погибнет», – думаем мы все одновременно.

— Она прекрасна, я уверена, что ей понравится, – говорю я, преодолевая ком в горле, чтобы успокоить его. – На самом деле ей нравились все цветы.

Рен помещает растение в яму и придерживает его, пока мы с Грегором засыпаем его землей. Каждая горсть – это тихое прощание. Когда мы заканчиваем, Джура подходит с чайником чая, теперь уже остывшего, и поливает им лилию. Жидкость стремительно впитывается в землю, словно торопясь утолить ее жажду в последний раз.

Наше молчание нарушается низкой печальной нотой. Прошло много, очень много времени с тех пор, как я в последний раз слышала пение Твино. Его голос столь же прекрасный, сколь и тоскливый. Такой же глубокой, как наша скорбь. И такой же утешающий, каким всегда ощущалось присутствие Арины.

Ладонь Джуры скользит в мою, и я крепко сжимаю ее. Мы стоим рядом, а наши сердца болят. В едином прощании. Внутри меня что-то разжимается. Это не облегчение, вовсе нет…

Гроб больше не пуст. Я прикрываю рот, чтобы не завыть, опускаю голову и наконец плачу.

На обратном пути в академию мы с Кэйлисом молчим. Эта ночь тяжким грузом ложится на меня. Слезы друзей, слова Бристары, прощальные слова клуба для Арины… Мои разум и сердце слишком переполнены, чтобы подобрать хоть какие-то слова. Не успеваю я опомниться, как мы оказываемся в его гостиной, и я задерживаюсь перед дверью в свое крыло. Кэйлис покачивается, как будто хочет дотянуться до меня, но в то же время сдерживает себя.

— Ты… Могу ли я… – Он отмахивается от этих мыслей и, тяжело вздохнув, проводит рукой по волосам. «Ты хочешь, чтобы я остался? Могу ли я что-нибудь для тебя сделать?» – вопросы, которые он не задает.

Но я все равно слышу их, громко и отчетливо, и качаю головой.

— Хочу побыть одна. – Подальше от тебя. И я думаю, он слышит невысказанные мной слова, как до этого я услышала незаданные им вопросы.

— Да. Понимаю.

И все же никто из нас не двигается с места.

— Спасибо тебе, Кэйлис… за то, что помог похоронить ее, – наконец выдавливаю я.

— Нет проблем.

— Я… увидимся утром. – Я разворачиваюсь, исчезаю в коридоре и прислоняюсь к двери, слушая, как его шаги затихают вдали. Я чувствую, что он хочет вернуться, обнять меня, так же как чувствую возникновение магии, когда арканист поднимает карту.

Я хочу этого. Хочу, чтобы меня утешили. Чтобы обнимали. Любили. Я хочу рыдать, уткнувшись в чью-то теплую грудь до рассвета. Рыдать, пока не начнет тошнить, как будто я лишь физически смогу избавиться от горя. Но вместе с тем и выплескивать больше нечего. В моем животе зияет всепоглощающая пустота. Она грозит захватить меня целиком, пока я окончательно не перестану существовать.

Арина… Моя сестра…

Развернувшись, я открываю дверь и выглядываю наружу, отчасти ожидая увидеть принца в гостиной. Но его там нет. Передо мной всего три варианта. Его комната. Моя. Уйти.

Слова Бристары грузом лежат на сердце, как совсем недавно лежали кости Арины у меня в руках.

Я не могу здесь оставаться.

Стеллиты видят, как я ухожу, но в этот раз я не возражаю. Этот путь самый быстрый и не требует проходить через гардероб Кэйлиса. Пусть думают что хотят. Пусть остальная знать обсуждает новость о том, что я в раздрае покинула его покои. Я слишком устала, чтобы обращать на это внимание.