Книга Академия Арканов, страница 168 – Элис Кова

Сжимая мою ладонь, он ведет меня тем же путем, каким я пришла сюда: в гардероб, через потайную дверь и дальше по тайному тоннелю. На пьедестале статуи уже лежат принадлежности для рисования – по крайней мере, две трети от них: перья и бумага. Но, что примечательно, отсутствуют сами чернила.

— А ты подготовился.

— Ты всегда готова. Мы оба это знали, хотя никто из нас не говорил этого вслух. – В его голосе слышится гордость. – В качестве чернил используй воду вокруг статуи. – Он подводит меня к пьедесталу, а затем отпускает.

Дальше я действую самостоятельно. Руку все еще покалывает от его прикосновений, но я изучаю оставленные для меня различные письменные принадлежности. Каждое из них прекрасно. Даже бумага, сложенная в небольшую аккуратную стопку, вырезана безупречно.

— Ты явно не сильно веришь в меня, раз думаешь, что мне понадобится столько попыток. – Я хлопаю по пустым картам.

— У большинства получается не с первого раза.

— Я не большинство.

— Нет… не большинство. – За этими словами скрывается нечто большее, чем простое восхищение моим мастерством. Я слышу это вопреки собственному желанию. Внезапно до меня доходит скрытый смысл, и я застываю.

— Кэйлис, могу я задать один вопрос? – Кончиками пальцев я касаюсь прохладного камня, а не материалов.

— Какой угодно. – Он говорит так, будто и правда готов ответить на любой вопрос.

— Почему ты так… добр ко мне? – Я сразу жалею, что спросила его об этом. Мне не нужен ответ. Отчасти потому, что я не хочу признавать скрытую правду. Но игнорировать ее еще хуже. В груди стягивается узел, и я надеюсь, Кэйлис скажет, что на самом деле меня ненавидит, а я смогу жить дальше.

— Ты важна для моих планов. – В его заявлении нет никаких эмоций. Как будто намеренно.

— Ты мог бы получить желаемое, не пуская меня в свои покои, не заботясь обо мне, – не отступаю я, несмотря на все мои предыдущие доводы.

Его шаги эхом отражаются от высокого потолка, пока он приближается ко мне и останавливается рядом. Колеблется одно мгновение, а потом прислоняется к пьедесталу.

— Ты нравишься Присс…

Я фыркаю:

— Конечно, нравлюсь. Она прекрасно разбирается в людях, гораздо лучше меня, и не привязывается к кому попало.

Кэйлис улыбается. По-настоящему улыбается. И мне становится до боли очевидно, что он делает это нечасто, потому что Кэйлис слегка опускает подбородок, словно пытаясь скрыть улыбку. Это движение еще больше затеняет его черты, придавая его искреннему выражению лица противоречивую, зловещую мрачность.

Я ошеломленно замираю. Он неправильно истолковывает мою реакцию и быстро принимает привычный безучастный вид. Прежде чем я успеваю что-то сказать, Кэйлис складывает руки на груди и переводит взгляд на стену. Но я подозреваю, что на самом деле он видит не ее.

— Клара, я знаю, кто я. Знаю, каким меня видит мир, и не все они ошибаются. По правде говоря, большую часть времени мне даже плевать на это. – Он пожимает плечами. – Если для того, чтобы создать новый мир, лучший мир, я должен быть злодеем, если должен поступать плохо ради высшего блага, то так тому и быть. Я сыграю эту роль, а в следующей жизни перерожусь героем. – Он выдерживает долгую паузу, в которой словно заключены тысячи мыслей, тысячи долгих ночей смятения. Подозреваю, я первая, кому удалось это увидеть. – Но даже худшим из нас порой хочется получить отпущение грехов. Почувствовать, что мы не до конца утратили человечность и не превратились в холодную и одинокую оболочку.