Книга Академия Арканов, страница 126 – Элис Кова

— О Всемогущие Двадцать, нет.

Я пересекаю мост и направляюсь в покои Кэйлиса. Моя грудь вызывающе выпирает из слишком маленького лифа из черной кожи, замысловато украшенного кружевом и бисером. Плечи прикрывают голубиные и вороновые перья, и от них до лодыжек ниспадают шифоновые ленты, превращающие меня в живую тень. Юбка выполнена из шелка, и два поразительно высоких разреза открывают обе ноги при ходьбе.

Мои попытки восстановить силы и укрепить тело принесли свои плоды. Подозреваю, это платье было сшито по моим меркам, снятым по приезде, потому что сейчас оно тесновато. При каждом вдохе моя грудь натягивает изысканную тюрьму из кожи и лент.

Но в этом, очевидно, и заключается его… привлекательность. Я выгляжу восхитительно – и осознаю это. Поэтому держу голову высоко, когда стеллиты, стоящие у покоев Кэйлиса, пропускают меня. Их взгляды задерживаются на мне, еще раз напоминая о том, как давно никто не обращал на меня внимания. И о том, что это… очень приятно.

Я подхожу к дверям и на мгновение подумываю постучать. Но ощущение собственной исключительности берет верх, и я решаю этого не делать, чтобы войти эффектно.

Не лучший выбор.

Кэйлис стоит у кровати. Тусклый свет отражается от его кожи, придавая ей почти призрачную бледность. Он наклоняет голову и замирает, даже не пытаясь проявить скромность, хотя на нем нет рубашки, а брюки опасно расшнурованы. Тонкая темная полоска волос, тянущаяся от его пупка вниз, привлекает мое внимание к шнуркам, лениво висящим в его неторопливых руках.

— Если так сильно хотела увидеть меня раздетым, могла бы просто попросить, – говорит он, растягивая слова.

— По крайней мере, у тебя есть одежда. – Я показываю на свое декольте и открытый живот между лифом и юбкой, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, хотя щеки слегка краснеют. – Всяко лучше, чем то, что портной скроил из остатков в мусорном ведре.

Кэйлис вновь наклоняет голову и взглядом темных глаз медленно скользит по мне. А мне почему-то кажется, будто к обнаженной коже прикасаются невидимые руки. Тело покрывается мурашками, и я рада, что в полумраке комнаты не видно, что он творит со мной одним лишь взглядом. Возможно, дело в наших нарядах, но на мгновение я думаю, что мы оба не в себе. Впервые по-настоящему верю, что мы сможем исполнить свои роли.

— «Остатки из мусорного ведра» тебе идут, – говорит он.

Я складываю руки на груди и прислоняюсь к дверному косяку, пытаясь сохранять дистанцию и собраться с мыслями.

— Держу пари, ты говоришь это всем девушкам, которых держишь взаперти в течение года, а потом решаешь на них жениться.

— Всем до единой. – Он заканчивает зашнуровывать брюки, а затем натягивает рубашку через голову. Пока поправляет ткань, мне удается еще разок увидеть, как перекатываются мышцы у него на спине.

Кэйлис – гибкое, худощавое создание. Мужчина с противоречивыми чертами, телом, которое выглядит… измученным. Другого слова для его описания в голову не приходит. Он словно нуждается в том, чего еда дать не в силах. Он жаждет уюта более глубинного, чем то, что создают бесконечные бархат и меха. Ему требуется прикосновение чего-то доброго… или удовольствие такого рода, чтобы забыться хоть на мгновение. В его теле полно впадин для теней, которые его боготворят. В нем столько пустот, что я могу только вообразить, как он годами пытался их заполнить. И я, как ни странно, его понимаю.