Книга Союз спасения Завтра, страница 50 – Юлия Фим, Дэри Айронин

— Эй! Я читал!.. О Книге Перемен, – возмущение Ёна закончилось жалкой правдой.

— О! – Ук обрадовался, что может поучаствовать в разговоре. – А я видел Книгу Перемен! В ваших покоях!

Ён кисло улыбнулся, а Лаки опять вредно захихикал, словно маленький старичок. На самом деле глупо было предполагать, что этот ребёнок простолюдин. Было видно, сколько любви вложено в этого паренька, материнской и, возможно, отеческой. Говорят, что дети, с которыми много занимаются, становятся именно такими: богатый словарный запас, остроумие. По крайней мере, так сказала Ёну очень красивая леди, которая однажды угостила его мороженым. Та леди была благодетельницей приюта, и, увидев, что Ён играл в одиночестве, подошла к нему, чтобы присоединиться. Её фраза отложилась у него в голове: «Похоже, тебя очень любили родители. Знаешь почему? Потому что ты слишком маленький, чтобы так смешно шутить. Это привилегия тех, с кем родители проводили много времени».

И кошмары после прекратились. Теперь каждое утро Ён точно знал, что проснулся в приюте и что можно и нужно принять новую жизнь. Тогда же он решил, что будет всех любить, и окружающие будут смеяться, меньше грустить и перестанут ругаться.

Поэтому Ён не мог не задуматься: а что же случилось с семьёй Лаки? И действительно ли Лаки не слышал лошадиных копыт?

Оглядев чумазого ребёнка, Ён распорядился:

— Всё! Идём мыться. Ответ «нет» не принимается. Ук-а, найди ему новую одежду.

Лаки тем временем поднялся, сложил руки за спиной и деловито сказал:

— Думаю, я бы принял ванну.

— Из вас двоих кажется, что именно мальчик – молодой господин, – фыркнул Ук, после чего съёжился, испугавшись реакции Ёна. Лаки тоже заинтересованно посмотрел на Ёна.

— Я дозволяю господину Хэ сопроводить меня в комнату для мытья.

Одна истина жизни, которую Ён усвоил: легко относиться уважительно к равным или вышестоящим, но по-настоящему человек проверяется отношением к зависимым от него людям.

— Спасибо за милость, господин Лаки, – дурашливо поклонился Ён.

— Тогда, господин Хэ, вы идите с Лаки, а я прослежу, чтобы в ваш ужин не попало и крошки мяса!

Ён вздохнул: он бы сейчас съел курочки.

— Это потому, что я не люблю такую еду?

— Совершенно верно!

Прежде чем Ён успел пробормотать себе под нос, что его предшественник ничего не понимает в хорошей еде и, видимо, серьёзно относится к вегетарианской диете, Лаки добавил:

— А мне пульгоги и комтхан.

Ук с сомнением посмотрел на Ёна, но тот лишь кивнул:

— И себе закажи что хочешь. Пойдём!

В голове меж тем утешающе заиграла песня про овощи, а в воспоминаниях замелькали образы корейцев-викингов из клипа^[40]:

Ён протянул Лаки руку, и мальчик без лишних слов вложил в неё свою – тёплую, чуть шершавую, с мелкими порезами на пальцах.

Пожалуй, Лаки был действительно капризным. Но, если честно, Ён был ему не отец, чтобы воспитывать. Во-вторых, он здесь, вероятно, ненадолго – почему бы не побаловать парнишку. А в-третьих, была и личная причина. Ёну не повезло в жизни получить возможность побыть капризным: в детстве он учился не говорить лишнего, не шуметь, не злиться, не хотеть – забыть всё то, что другие дети делали без страха. У него не было бонуса в виде бесконечной родительской любви. Хорошее отношение к нему почти всегда зависело от его почтительности, умения вести себя тихо и послушно. Ён вспомнил, как когда-то боялся съесть лишнюю порцию каши, потому что это могли посчитать наглостью. В памяти всплыли холщовые стены приюта, запах сырого дерева и тонкое постукивание дождя по крыше, которое тогда казалось единственным постоянством.