Книга Союз спасения Завтра, страница 49 – Юлия Фим, Дэри Айронин

— Мы опоздаем, ругать будут меня, господин.

— Ук, обещаю, что всю вину возьму на себя. Наслаждайся дорогой!

В их разговор ворвалось уведомление, которое могло означать только одно: у Разработчиков опять какие-то разборки.

[<Бессмертный Один> не находит в себе сил пожаловаться на затопление]

[<Его Темнейшество> хотел захохотать, но получилось забулькать]

[<Благой Вестник> утирает слёзы]

[<Просветлённый> желает Ёну крепиться и удачи]

[<Учитель> обещает вернуться]

[<Разработчики> покинули эту ветку чата]

[<Дух Чайника> деловито пыхтит и никуда не уходит, потому что лично у него никаких проблем нет]

— Что?! – громким шёпотом испугался Ён. – Куда вы?

А сам в это время подумал только одну мысль: «О-оу. Кажется, я влип».

[<Дух Чайника> присоединяется к совету <Просветлённого> крепиться, но только чаем, чтобы сохранять трезвость ума]

Ён прислушался к своим ощущениям: Разработчики, может, и были не здесь, но где-то рядом. Это его успокоило, он даже впал в некое медитативное состояние под мерный цокот копыт лошади.

Вскоре начало темнеть, но Ук сказал, что до стоянки осталось совсем недалеко. И правда, по ощущениям не прошло и получаса, как они приехали.

Постоялый двор, где они остановились на ночь, назывался «У Тихого Лотоса» и оказался уютным местечком в лесу, недалеко от основной дороги. И хотя подворье было на удивление чистым, само здание скрипело от каждого дуновения ветерка. Комната, которую снял им Ук, оказалась просторной, но низкой. Потолочные балки были грубыми, даже не украшенными резьбой. Пол грелся от печного канала; по краям комнаты лежали плетёные циновки и свёрнутые хлопковые одеяла. В нише стояла маленькая бронзовая курильница – в ней дымилась ароматическая смола, отдающая травой и сушёной хризантемой.

Едва они расположились, как Ук убежал раздавать работникам постоялого двора распоряжения. Лаки обнаружил падук^[39], в котором чёрных камешков было в два раза меньше белых, но это не остановило его от того, чтобы начать играть с самим собой. Ён же расположился в углу и с любопытством наблюдал за ребёнком, отмечая про себя, что мальчик не спрашивал, можно ли, просто взял и стал играть, даже не предложив Ёну присоединиться. Похоже, Лаки привык к одиночеству. Раскладывая камешки, он смешно щурился, всматриваясь в доску. Ён почувствовал себя на редкость умиротворённо. Что ж, похоже, шаманка, Ан Сонджа, была не так уж неправа: он всё-таки завёл себе ребёнка.

— Господин, для омовения всё готово, – Ук вернулся в комнату.

Ён отнёсся к новости насторожённо. Не так уж ему и хотелось мыться в грязном баке, который использовали все, и вряд ли хорошо чистили. Но помыться при этом всё же хотелось, поэтому он поднялся.

— Идём купаться, Лаки. Тебя надо срочно отмыть.

— Не хочу. Я сейчас занят.

Ён видел, как он занят. Камешки громче зацокали по доске, выдавая раздражение Лаки тем, что его отвлекают.

— Ты странноватое дитя для сына простолюдина, – пробормотал Ён, и это рассмешило Лаки достаточно, чтобы он посмотрел на него.

— Я никогда не говорил, что родился в семье простолюдина, – небрежно заметил Лаки, а затем ехидно сощурился на Ёна, словно бросая ему вызов. – Я даже читал Книгу Перемен, в отличие от некоторых.