Книга Развод в 30. Новая жизнь, страница 39 – Мира Спарк

А делиться мне категорически расхотелось.

Я по натуре человек не особенно открытый, а после случая с Катькой… Не думаю, что скоро смогу кому-то довериться.

— Да просто как-то все навалилось так… не вовремя. День начался непросто…

— С Лешей поссорились?

— Можно и так сказать…

Мне не хочется и обижать Сашку, и разговаривать тоже — нужно как-то переварить все внутри себя.

И лучше бы побыть в тишине.

Улыбаюсь Саше и говорю:

— Давай просто поболтаем о чем-нибудь нейтральном, а потом пойдем работать — не хочу, чтобы у Игоря был какой-то реальный повод для претензий.

Сашка кивает, и мы проводит минут пять за ничего незначащим трепом, а потом возвращаемся к рабочим делам.

Я стараюсь отогнать все плохие мысли и погружаюсь в работу.

Я и раньше довольно трепетно относилась к исполнению рабочих обязанностей — я девочка-отличница в душе — стараюсь делать все вовремя и аккуратно, и критику руководства воспринимаю довольно болезненно.

Сейчас тем более — не хочу нервничать из-за работы или думать, что я что-то неправильно сделала и из-за этого меня уволят.

И тогда мы с малышом окажемся на улице…

Ни на какой улице мы, конечно, одномоментно не окажемся, но тревожность в плане финансовой составляющей сильно выросла.

Минут за пятнадцать до обеда Игорь вызывает меня к себе вновь.

Общается по телефону сухо и холодно.

Я надеюсь, что моя пощечина его отрезвила, и он хочет извиниться.

Было бы просто чудесно продолжить общение только в формате начальник и работник.

Вхожу к нему и тут же замечаю легкий алый след на щеке — нехило я ему вмазала все-таки!

В первый момент становится немного стыдно, но когда он поднимает свои выпуклые маслянистые глазки на меня, я вспоминаю все слова, которые он сказал и все взгляды которыми одарил — уважением ко мне как к женщине и человеку там совсем и не пахло.

Внутренне собираюсь, напрягаюсь и думаю, что поступила правильно.

Будет ему уроком как к женщинам так вульгарно и по-скотски приставать.

— Пиши, — швыряет ручку на белоснежный лист бумаги перед собой.

Я не двигаюсь с места и стою возле двери.

Только сердце начинает биться все быстрее, а во рту появляется какой-то неприятный привкус.

— Ну? — он двигается в кресле, как огромный… червь!

— Что «ну»? — холодно интересуюсь я, а в висках стучит пульс.

— Заявление пиши и не придуривайся! — его голос срывается на визг. — По собственному, поняла?

— А-а, — говорю я, и тут на меня накатывает. — А я думала другое заявление…

— Какое другое?

— О чистосердечном признании и раскаянии. В прокуратуру.

Он стремительно бледнеет.

— В какую еще прокуратуру? Какое еще раскаяние?

— Да я вижу, что никаким раскаянием и не пахнет. Наоборот, вы пытаетесь меня выгнать с работы. Сразу после того, как пытались склонить меня к интимной близости.

— Склонить? — тупо переспрашивает Игорь, который сейчас меньше всего похож на того, кто может кого-то к чему-то склонить. Разве что бутерброд и кружку пива.

— Да-да. Еще и используя свое положение моего непосредственного руководителя…

Вижу, как дергается у него кадык, когда он сглатывает с шумом слюну.

Бисерники пота поблескивают на лбу и над верхней губой.

На кураже и злости я делаю несколько шагов вперед:

— Не думайте, что я оставлю ваши действия безнаказанными, понятно? А уж тем более испугаюсь вас и побегу увольняться по собственному лишь бы облегчить вам жизнь.