Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 17 – Анна Измайлова

— Хочешь, чтобы я перестал, — сказал он тихо. — И одновременно не хочешь.

Я сглотнула.

— Самоуверенность снова жмет.

— Значит, скажи, чтобы я отошел.

— Отойди.

Он тут же отступил.

— Видишь? — сказал он. — Это работает.

Посмотрела на него, сердце колотилось где-то в горле.

— Что работает?

— Твои границы.

Он произнес это спокойно и мне стало немного стыдно за свое поведение.

— Но если когда-нибудь ты скажешь наоборот, я тоже услышу.

У меня пересохло во рту, он снова улыбнулся.

* * *

К вечеру я решила сменить тактику. Если Артем играет на провокациях, я буду играть на равнодушии.

Игнор — высшая форма защиты.

Я вернулась домой, переоделась в тот самый страшный коричневый халат, убрала волосы в пучок, намазала лицо увлажняющей маской зеленоватого оттенка и вышла на кухню с видом женщины, которую невозможно соблазнить ничем, кроме скидки на научную литературу.

Артем сидел за столом и пил воду, увидел меня, замер, а я победно вскинула подбородок.

— Что?

Он медленно поставил стакан.

— Это что?

— Халат.

— Он напал на тебя?

— Это комфортная домашняя одежда.

— Он выглядит как наказание.

— Зато практичный.

— В нем умерла романтика.

— Прекрасно. Значит, работает.

Он встал и обошел меня кругом.

— Ланская, ты специально?

— Что специально?

— Купила самый уродливый халат в городе?

— Не самый. Там был еще с утками.

— Надо было брать уток. Они хотя бы смешные.

Я достала из холодильника йогурт, тот самый, с наклейкой «Одинокий. Требует любви».

— Ты, кстати, испортил мой йогурт.

— Я улучшил его эмоциональное состояние.

— Наклейки на еде запрещены.

— Это будет в правилах?

— Теперь да.

Я открыла йогурт, Артем оперся бедром о стол и смотрел на меня так, будто халат нисколько меня не спасал.

— Почему ты так смотришь? — спросила я.

— Думаю.

— О чем?

— О том, что ты даже в этом коричневом ужасе умудряешься быть милой.

Я чуть не уронила ложку.

— Это уже нечестно.

— Что?

— Делать комплименты, когда я в защитной экипировке.

Он рассмеялся.

— Защитная экипировка?

— Да. От тебя.

Я отвернулась к столешнице и сделала вид, что очень занята йогуртом, Артем подошел ближе.

— Ланская.

— Что?

— Ты сегодня почти проиграла.

Я резко повернулась.

— Где?

— В библиотеке.

— Мечтай.

— Я видел твое лицо.

— У меня было обычное лицо.

— Нет.

— А какое?

Он наклонился чуть ближе.

— Будто ты представила, что будет, если я не отойду.

Тепло ударило в щеки мгновенно, проклятое лицо.

— Я представляла, как бью тебя журналом «Молекулярная биология», — сказала я.

— Толстый?

— Очень.

— Страстно бьешь?

— Воронцов!

Он засмеялся, отступил и поднял руки.

— Все. Все. Ухожу. Твой халат победил.

— Вот и отлично.

Он взял бутылку воды и направился к выходу, но у самой двери остановился.

— Кстати.

— Что еще?

— Завтра у нас открытая тренировка. Приходи.

Я фыркнула.

— Зачем?

— Посмотришь, какой я красивый на льду.

— У меня есть дела поважнее.

— Например?

— Любые.

— Боишься?

Я скрестила руки.

— Чего именно я должна бояться? Что ты красиво катаешься? Что у тебя фанатки визжат? Что ты забьешь шайбу и вся арена упадет в обморок?

Он улыбнулся.

— Что тебе понравится.

Я посмотрела на него и очень спокойно сказала:

— Артем, даже если ты выйдешь на лед без футболки, с фейерверками и белыми голубями, мой уровень интереса останется на отметке «административная ошибка заселения».