Книга Ухожу к бывшей жене, страница 43 – Елена Валерьева

Он встал, когда я вошла. И это, Господи, тоже было почти неприлично приятно. Не потому что я упала в обморок от вежливости. А потому что давно не встречала мужчин, у которых простые жесты не были декоративной декорацией.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

— Ты пришла.

— Пока да.

— Обнадёживает.

Я сняла пальто и села напротив. И сразу поняла две вещи. Первая: он ещё красивее, когда сидит спокойно и не держит на руках ни пса, ни кота. Вторая: мне очень хочется перестать замечать первую. Он был в тёмной рубашке и джемпере, без всякого нарочитого старания, и от этого выглядел ещё опаснее — будто мужчина, которому не надо ничего доказывать внешним слоем.

— Ты напряжена, — заметил он.

— Я женщина на первом кофе после предательства. Я либо напряжена, либо мертва. Сегодня выбрала первое.

Он усмехнулся.

— Справедливо.

Официантка принесла меню, но мы оба почти не смотрели. Потому что меню — это предлог. На кофе приходят не за меню.

— Как прошёл день? — спросил Максим.

— Моя дочь стала моим стилистом, сын — моральным оценщиком мужчин, а подруга — профсоюзом брошенных женщин. Так что вполне насыщенно.

— Звучит как крепкая семья.

Я посмотрела в окно. Снаружи медленно валил снег. Люди шли мимо закутанные, торопливые, а здесь, внутри, было тепло и тихо — как будто мир на время выключили из розетки.

— Да, — ответила я. — Мы крепкие. Просто местами треснутые.

Он кивнул.

— Это не мешает.

— Чему?

— Быть живыми.

И опять. Опять вот это его умение сказать что-то простое так, будто за словами есть глубина, а не старание казаться интересным.

— Ты всегда так разговариваешь? — спросила я.

— Нет. Иногда я ещё молчу.

— Опасный навык.

— А у тебя опасный юмор.

— Это иммунитет.

— От мужчин?

— От боли.

Он помолчал. Потом очень спокойно спросил:

— Всё настолько плохо было?

И тут я впервые за долгое время не захотела врать. Не потому что вдруг потянуло на душевный стриптиз. Просто почему-то рядом с ним ложь выглядела особенно убого.

— Да, — сказала я. — Было плохо. И больно. И унизительно. Больше всего — унизительно. Потому что не просто ушёл. А так… как будто я была удобным фоном до момента, пока не понадобилась настоящая сцена.

Максим слушал. Не перебивал. Не кивал жадно, как любитель женской уязвимости.

Просто слушал. И это было почти физически приятно.

— Он твой бывший муж? — спросил он.

— Нет. Ирония судьбы в том, что даже до статуса бывшего мужа не дотянул. Просто мужчина, с которым я была больше пятнадцати лет, и у которого оказалось удивительное чувство момента для удара под дых.

— Дети его любили?

— Да. Особенно Егор. А Вика… она просто умеет ненавидеть интеллигентнее.

Он чуть улыбнулся.

— Это талант.

— Да. Семейный.

Кофе принесли быстро.

У него — американо.

У меня — капучино.

Пена была такая красивая, что хотелось верить: жизнь, может быть, ещё не совсем сволочь.

— А ты? — спросила я. — Откуда у нормального мужчины столько терпения к животным и женщинам с катастрофами?

— Я не уверен, что нормальный.

— Ну хорошо. Откуда у красивого и опасно спокойного мужчины столько терпения?

Он опустил взгляд в чашку, как будто там можно было найти безопасный ответ.

— У меня была сестра, — сказал он. — Младшая. Очень… живая. Шумная. Добрая. Всех спасала. Кошек, людей, пьяных подруг, мужчин без мозгов.