Книга Мама для дочери босса, страница 99 – Елена Валерьева

— А я всё равно считаю, что нужно.

— Почему?

— Потому что хочу.

— Это не аргумент.

— Для тебя — нет. Для меня — главный.

Он вздохнул так, будто заранее проиграл.

— Ты же знаешь, если бы ты просто захотела, я бы построил тебе центр.

— Вот поэтому я и не хочу, чтобы ты мне его строил.

— Это оскорбительно.

— Это очень мило. Но нет.

Он улыбнулся. Чуть устало. Чуть восхищённо.

— Невыносимая женщина.

— А ты всё ещё удивляешься?

— Нет. Но иногда любуюсь.

После таких утренних разговоров выходить в мир и доказывать там свою профессиональную состоятельность было, честно говоря, почти жестоко. Но жизнь — это не только поцелуи, пледы и домашний кофе. Иногда это ещё и дети, документы, собственная работа и право не растворяться в счастье, а жить в нём собой.

За завтраком Майя торжественно выдала мне «план поддержки».

— Во-первых, — сказала она, загибая пальцы, — не бойся людей, которые делают умное лицо. Обычно они сами боятся.

— Сильная мысль, — заметила я.

— Во-вторых, если тебе зададут дурацкий вопрос, отвечай как ты умеешь — чтобы им стало стыдно.

Арсений, делавший вид, что читает что-то в планшете, едва заметно усмехнулся.

— Вообще-то, это ужасный карьерный совет.

— Неправда, — возразила Майя. — Мама так всегда делает, и всё получается.

Я замерла. Он тоже поднял голову.

Мама.

Вот так. Без паузы. Без торжественной драматургии. Просто между тостом, ягодами и подготовкой к собеседованию.

Майя, кажется, сама только сейчас услышала это слово. Потом очень спокойно добавила:

— Ну а что? Я уже давно так думаю. Просто раньше у меня внутри не складывалось в слово. А теперь складывается.

У меня резко защипало глаза.

Господи.

Ну почему главные вещи всегда происходят в пижаме, на кухне и совершенно без предупреждения?

— И ты не против? — спросила я тихо.

Она посмотрела на меня с тем выражением лица, будто я иногда всё-таки бываю не слишком умной.

— Если бы я была против, я бы уже сказала.

Я засмеялась сквозь слёзы.

Арсений очень медленно отложил планшет. По его лицу было видно: его пробрало не меньше моего. Просто он всё ещё держался из последних мужских принципов.

— Хорошо, — сказал он хрипло. — Тогда официально поздравляю нас всех.

— С чем? — оживилась Майя.

— С тем, что у нас дома стало ещё больше правды.

Она важно кивнула, будто именно так и должно звучать семейное признание.

Потом ткнула в меня пальцем:

— Только не плачь сильно. У тебя потом нос смешной.

Я всё-таки рассмеялась окончательно. И Арсений — тоже.

Вот так. Семья. Без пафоса. С чаем, подколами и любовью, которая уже не нуждается в доказательствах, потому что живёт в каждой мелочи.

Собеседование прошло хорошо. Не идеально — я всё равно волновалась, слишком быстро говорила первые минуты и один раз чуть не уронила папку. Но потом выровнялась. Начала говорить о детях, о доверии, о том, как важно не чинить ребёнка как сломанный предмет, а видеть в нём человека даже после травмы.

И вдруг поняла: я умею. Правда умею. И хочу этим заниматься. Не в теории, не потому что «надо», а потому что это моё.

Когда я вышла из здания, первым делом набрала Арсения.

Он ответил мгновенно.

— Ну?

Я улыбнулась в трубку.

— Кажется, твоя жена всё-таки не совсем безнадёжна.

На том конце повисла короткая пауза. Потом очень тихо, очень довольно: