Книга Мама для дочери босса, страница 56 – Елена Валерьева

Арсений резко посмотрел на меня. Майя — тоже.

— А кто виноват? — спросила она.

Я медленно выдохнула.

— Иногда взрослые просто ломаются. И это очень несправедливо для детей.

Она задумалась.

— То есть мама сломалась?

— Возможно, — сказал он тихо.

— А ты?

Он посмотрел на дочь так долго, что у меня сжалось сердце.

— Я тоже, — ответил он.

Вот тогда Майя впервые заплакала по-настоящему. Не громко. Не истерично. Просто слёзы потекли сами, и она сказала сквозь них:

— Тогда почему вы оба делаете вид, что сильные?

Я не выдержала. Села рядом и обняла её. Она уткнулась мне в плечо. Арсений остался перед нами на корточках, глядя на дочь так, будто его сейчас разрывают изнутри.

— Потому что мы дураки, — выдохнул он.

Я вскинула на него взгляд. И впервые за всё время захотела его не спорить, не уколоть, не победить. Просто обнять.

Это было ужасно. Потому что значило слишком многое.

Встречу назначили в семейном центре. Нейтральная территория, игрушки, диваны, психолог, юрист, минимальная травма — насколько это вообще возможно в такой истории. Я ехала вместе с ними. Майя сидела между нами на заднем сиденье, теребила браслет на запястье и каждую минуту то касалась моей ладони, то искала глазами отца.

— Можно, если я не захочу, я скажу «хватит»? — спросила она, не глядя ни на кого.

— Да, — сразу сказал он.

— И вы уйдёте?

— Да.

— И ты? — она повернулась ко мне.

— Я с тобой.

Она кивнула и снова уставилась в окно. Он тоже перевёл взгляд туда. И вдруг его рука, лежавшая на сиденье, едва заметно сжалась в кулак.

Я смотрела на это и понимала: он боится не меньше неё. Просто его страх выглядит дорого, мужски и очень тихо.

Когда машина остановилась, я почувствовала, как у самой подгибаются колени. Потому что сейчас начнётся сцена, после которой никто уже не останется прежним.

Глава 30

Глава 30

Кабинет был слишком светлым для такого вечера. Слишком мягким. Слишком правильным. Будто дизайнеры помещения очень старались убедить всех входящих, что здесь безопасно. Но безопасность — это не пастельные стены и не плюшевые игрушки. Это люди. А люди сейчас были на пределе.

Психолог — женщина лет пятидесяти с очень спокойным лицом — встретила нас у двери. Юрист Инессы уже был внутри. И сама Инесса тоже.

Когда мы вошли, она встала.

И вот в этот момент я посмотрела на неё уже не как на соперницу, не как на бывшую жену мужчины, в которого я слишком невовремя начала проваливаться, а просто как на женщину, которая видит своего ребёнка после долгого отсутствия. На её лице было всё сразу: надежда, страх, вина, желание не спугнуть и та странная гордость, которая мешает людям рухнуть на колени даже тогда, когда очень хочется.

Майя вжалась в меня так, что я едва не потеряла дыхание. Арсений встал чуть впереди, но не перекрывая обзор. Не стена. Щит. Разница большая.

— Привет, — очень тихо сказала Инесса.

Майя молчала.

Она смотрела. Долго. Слишком серьёзно для своих лет.

— Я… — Инесса запнулась. — Я рада тебя видеть.

Тишина.

Психолог мягко вмешалась:

— Майя, ты можешь сесть, куда хочешь. Рядом с папой, рядом с Евой. Или отдельно.

— С ними, — сразу сказала она.

Мы сели на диван. Она — между нами. Как будто мир не оставил ей другого способа не развалиться.

Инесса осталась напротив.

— Ты красивая, — сказала она. И голос у неё сорвался на последнем слове.