Книга Мама для дочери босса, страница 54 – Елена Валерьева

Пауза.

— Инесса подала ходатайство на экстренную встречу с ребёнком. Сегодня.

У меня похолодели руки.

— Что?

— Я еду домой. Майя пока ничего не знает.

— Арсений…

— Не говорите ей. Я скоро буду.

Он отключился.

Я ещё секунду сидела с телефоном у уха, потом посмотрела на Алину.

— Началось.

Она только тихо кивнула.

И вот тогда меня впервые по-настоящему охватил страх. Не за проект. Не за себя. За девочку, которая рисовала дом, где живут те, кто не врут.

Глава 28

Глава 28

Когда Арсений вернулся, дом уже всё знал. Нет, никто не бегал по коридорам с новостями, но такие вещи передаются через воздух. Ольга стала тише, персонал — осторожнее, даже Влад, который обычно носился как ураган в дорогих кроссовках, двигался собранно и злился молча.

Арсений вошёл быстрым шагом, не снимая пальто. Увидел меня в холле и сразу сказал:

— В кабинет.

— Сейчас?

— Сейчас.

Я посмотрела на Ольгу.

— Где Майя?

— С Мариной в оранжерее. Делают гербарий.

Слава богу.

Кабинет встретил нас плотной тишиной. Он закрыл дверь и бросил папку на стол.

— Судья готов дать Инессе краткую ознакомительную встречу при участии специалиста уже сегодня вечером, — сказал он.

— Что?!

— Да.

— Но это же…

— Быстро? — усмехнулся он безрадостно. — Добро пожаловать в мир, где деньги и связи работают не только у меня.

Я вцепилась пальцами в спинку стула.

— Майя не готова.

— Я знаю.

— И вы просто согласитесь?

— У меня нет опции «не согласиться» без последствий, которые будут ещё хуже.

Я провела рукой по лицу.

— А если она сорвётся? Если запаникует? Если просто не поймёт, кто это?

Он смотрел в окно, не на меня.

— Тогда я буду рядом.

— Этого может быть мало.

— Знаю.

— Тогда почему у вас такой голос, будто вы уже всё решили и просто ставите галочки?

Он резко повернулся.

— Потому что если я сейчас позволю себе чувствовать это так, как чувствую на самом деле, я разнесу здесь к чёрту мебель и пару судебных инстанций заодно.

Тишина.

Да. Вот теперь я ему поверила полностью. Он действительно держался из последних сил.

— Что я могу сделать? — спросила я тихо.

Он посмотрел на меня и в этом взгляде было столько внутренней борьбы, что я почти физически её почувствовала.

— Ничего, — сказал он.

— Не врите.

— Ничего! — рявкнул он так резко, что я вздрогнула.

И тут же понял, что сорвался не туда. Я увидела это сразу. Он закрыл глаза, выдохнул, провёл ладонью по лицу.

— Простите, — сказал он глухо. — Не вам.

Я молчала. Потому что после его крика внутри осталась не обида. Боль. За него, за Майю, за то, как страшно человеку, привыкшему быть стеной, когда по этой стене бьют именно там, где она и так треснула.

— Арсений, — сказала я после паузы. — Посмотрите на меня.

Он открыл глаза.

— Вы сейчас не один, — произнесла я тихо, но чётко. — Понятно?

Он усмехнулся. Надломленно.

— Это вы себя успокаиваете или меня?

— Обоих.

— Плохой метод.

— Рабочий.

Он смотрел так, будто ещё секунда — и он либо отвернётся, либо сделает что-то очень неправильное. И, кажется, сам это понимал. Потому что отступил первым.

— Майе пока не говорим, — сказал он уже деловым тоном. — За полчаса до встречи я сам объясню. Кратко. Без деталей. Вы будете рядом, если…

Он осёкся.

— Если? — переспросила я.

— Если она захочет.

Вот оно. Снова это сложное чувство. Его ревность к тому, что дочь ищет опору не только в нём, и одновременно — необходимость принять, что иногда без меня ей будет хуже.