Книга Мама для дочери босса, страница 24 – Елена Валерьева

Глава 11

Глава 11

Первые неприятности пришли ровно в ту минуту, когда я на секунду решила, что, может быть, всё не настолько ужасно. Это случилось вечером, после съёмки, после бесконечных комментариев Влада, после того как Майя выпросила у меня обещание завтра показать ей, как рисовать «котиков с психикой». Я вышла в сад, чтобы хоть немного прийти в себя, и услышала женские голоса у боковой галереи.

— Я тебя умоляю, — тянула Виолетта. — Он с ней не останется. Это же очевидно.

— Не знаю, — спокойно ответила Алина. — Очевидно только то, что девочка к ней потянулась.

— Дети тянутся к ярким раздражителям. Это не равно доверию.

— Это и не равно любви, — заметила Марго. — Но Арсения, кажется, она реально цепляет.

— Арсения цепляет вызов, — отрезала Виолетта. — Он не из тех, кто влюбляется в уборщиц с тяжёлым характером.

Я застыла за поворотом. Вот и правда. Вот и моё место, определённое чужими словами — экзотика, раздражитель, контрастная фигура для оживления скучного набора.

— Ты так говоришь, будто уже его изучила, — лениво заметила Марго.

— Я быстро изучаю людей.

— И что же ты изучила? — спросила Алина.

Виолетта усмехнулась.

— Что Арсений Воронцов не позволит женщине вроде неё стать постоянной частью своей жизни. Для краткого всплеска — возможно. Для постели — скорее. Для статуса — никогда.

Меня будто ледяной водой окатили. Не потому что я сама об этом не думала. Думала, конечно. Но когда такие вещи звучат чужими губами, унижение становится материальным. Осязаемым.

Я уже собиралась уйти, пока меня не заметили, когда за спиной раздался голос:

— Подслушивать нехорошо.

Я дёрнулась так, что едва не впечаталась затылком в Арсения.

— Господи!

— Вряд ли он здесь.

— А вы, значит, везде.

— Пока получается.

— Вы что, следите за мной?

— За своим домом. В котором вы ходите и выглядите так, будто ищете, где лучше взорваться.

— Нашла. Спасибо.

Он перевёл взгляд в сторону галереи, откуда всё ещё доносились голоса.

— Что вы услышали?

— А вам зачем?

— Хочу знать, насколько испорчен вечер.

— Не льстите себе, — сухо сказала я. — Это не вы его испортили. Это ваши участницы очень стараются.

Он помолчал.

— Что именно они сказали?

Я резко посмотрела на него.

— А если процитирую, вы что? Всех построите? Лишите сладкого? Выгоните за классовую дискриминацию?

— Ева.

— Нет, правда. Зачем вам? Чтобы почувствовать себя справедливым хозяином положения?

Он шагнул ближе.

— Затем, что если в моём доме кто-то позволяет себе унижать вас в расчёте на то, что вы промолчите, мне нужно это знать.

Я замерла. Это сейчас была защита? Или у него даже человечность звучит как административная процедура?

— Это сейчас была защита? — подозрительно уточнила я.

— Это сейчас был порядок.

— А. Ну да. Простите. Забыла, что у вас даже человечность оформлена как должностная инструкция.

Он раздражённо выдохнул.

— Вы невозможны.

— Зато искренна.

— Это не всегда достоинство.

— А ваше постоянное желание всех контролировать — не всегда сила.

Он стиснул зубы.

— Что они сказали?

Я отвела взгляд. Плевать. Всё равно он или уже знает, или скоро узнает.

— Что вы не выберете женщину вроде меня для жизни. Что максимум — для всплеска, постели и шоу. Но не для статуса.

Несколько секунд он молчал.

Потом очень спокойно спросил: