Книга Мама для дочери босса, страница 22 – Елена Валерьева

Сверху лежала карточка.

«Для базового гардероба участницы. Не спорьте. А.В.»

Я перечитала дважды. Потом очень медленно сказала:

— Ах ты самодовольный тиран.

Но всё равно открыла.

Платья, брюки, блузки, пальто, туфли, бельё, сумки. Всё дорогое, сдержанное, красивое. Не вульгарное, не кричащее. Будто кто-то очень хорошо понял, как меня можно изменить так, чтобы я осталась собой, но стала опаснее.

Телефон завибрировал. Влад.

«Это не взятка, а инвестиция в кадр. Прежде чем возмущаться — примерь серое платье».

Я отправила: «Сдохни».

Он ответил мгновенно: «Не сегодня».

Серое платье я всё-таки примерила. Не потому что послушалась — потому что любопытство тоже одна из моих дурных черт. Оно село так, будто на меня шили: мягко подчеркнуло талию, плечи, шею. Не делало из меня куклу. Делало из меня женщину.

Я смотрела в зеркало и чувствовала странное раздражение. Потому что это была я. Но версия, которую я слишком долго себе не позволяла. Более открытая, более взрослая, более заметная.

— Отлично, — пробормотала я отражению. — Теперь я ещё и визуально проблема.

В этот момент мне позвонила Нина по видеосвязи. Я по глупости ответила. Увидела меня — и заорала так, что, кажется, соседи сверху прекратили ругаться из уважения к масштабу.

— МАТЬ ЧЕСТНАЯ, ЛАНСКАЯ!

— Потише!

— Нет, ты посмотри на себя! Это кто? Это тебя что, отреставрировали? Где мой угрюмый енот?

— Нина.

— Ты выглядишь как женщина, которая способна одновременно разбить сердце и налоговую.

Я всё-таки прыснула.

— Отличный комплимент.

— Это не комплимент, это диагноз. И очень дорогой. Где ты это взяла?

— У дьявола по подписке.

Она прищурилась.

— О-о-о, у вас уже обмен подарками?

— Мы не «у нас».

— А жаль. Я бы посмотрела.

— Я бы нет.

— Врёшь.

Я закатила глаза.

— Нина, если ты сейчас начнёшь шипперить меня с Воронцовым, я положу трубку.

— Не начну. Пока.

— Вот именно — пока.

Она посерьёзнела.

— Как ты вообще?

Вопрос ударил неожиданно точно. Я села на край кровати.

— Не знаю.

— Это уже ответ.

— Такое чувство, будто меня засосало в какую-то чужую, очень красивую мясорубку.

— Но деньги перевели?

— Да.

— Тогда дыши. Просто дыши и смотри в оба. Богатые люди — это не сказка, Ев. Это отдельный вид спорта. Особенно если они красивые и с травмой.

— Господи, да что вы все заладили «красивый, красивый»?!

— Потому что если бы он был лысым и с лицом уставшего бухгалтера, ты бы уже сто раз его послала и спала спокойно.

Я открыла рот. Закрыла. Потому что возразить было опасно — вдруг это правда.

— Всё, — отрезала я. — Мне пора.

— Куда?

— В дом к своей финансовой ошибке.

— Ой, как романтично звучит.

— Нина!

— Молчу, молчу. Только помни: если вдруг он тебя поцелует, сначала врежь, потом анализируй.

— С чего ты вообще…

Но она уже отключилась. Предательница.

В особняке Воронцова сегодня было оживлённее обычного. Камеры, свет, гримёры, помощники, беготня, чужие голоса — всё в этом доме умело создавать впечатление большой жизни, за которой кто-то обязан следить, чтобы она не рассыпалась. Меня встретила Лика, поправила волосы, повернула к свету и отправила на веранду, где уже готовили вводный съёмочный блок.

Там были все участницы. И он.

Я заметила, как Арсений посмотрел на меня. Не сразу, не демонстративно. Но посмотрел. Сначала в целом. Потом чуть внимательнее. На секунду дольше, чем следовало бы.