Книга Никому не говори, страница 66 – Марина Зимняя

— Внуча… — бабушка пытается поднять меня за плечи, — ты чего, внуча?

— Ничего! — сбрасываю с плеч ее руки и шмыгнув за дверь ванной, запираю ее.

Бабушка оставляет свой пост около двери минут через десять. Я слышала, как она тяжело вздыхала стоя за стеной, больше никаких вздохов я не слышу, зато слышу, как она переговаривается с мамой вполголоса, пытаясь убедить ее выяснить, что со мной происходит.

— Что тут выяснять? Она всегда была сложной, а тут еще возраст такой противный и обстоятельства. Сама же видишь, насколько сильно поменялась наша жизнь. Естественно, она бунтует, ей все не нравится!

— У меня предчувствие, Надя… Как бы не случилось никакой беды. Что это за психи? Еще нервного срыва нам не хватало. Поговори с ней по-матерински, может она поделится с тобой. Меня ведь даже слушать не будет, а ты все-таки мать…

— Перебесится, — доносится из дальней комнаты. — Роб, конечно повел себя слишком радикально, но в этом я с ним солидарна. То, что она натворила ни в какие ворота не лезет. А если бы она убила этого мальчишку или покалечила. Мама! Да, я как подумаю, чтобы было если бы…

Включаю холодную воду, ее шум заглушает их разговор.

Я бы не промахнулась, — твержу про себя. — Я даже мысли такой не допускала, что я могу промахнуться, — умываюсь ледяной водой, наконец успокоившись окончательно.

— Я не буду завтракать, — кидаю бабушке выходя из ванной, на ходу собираю высокий хвост из все-еще влажных волос.

— Выйди из моей комнаты, — произношу спокойно и хладнокровно глядя на маму, продолжающую сидеть на моей кровати.

— Как ты со мной разговариваешь? — шепчет она, тяжело вздыхая.

— Выйди! Мне нужно переодеться, — стою на своем.

— Джерри, так больше не может продолжаться, — она опускает взгляд. — Почему ты так себя ведешь? Ты же понимаешь, что мне сейчас очень тяжело. Герман на лечении… — она перемещает взгляд на окно.

— Чего ты от меня хочешь? Что бы я тебя пожалела?

— Чтобы ты меня поддержала, — тут же произносит она. — Ты не разговариваешь со мной. А когда смотришь на меня, я не вижу в твоих глазах ничего кроме упреков. Да! — она подскакивает с кровати. — Я плохая мать! Я знаю! — произносит излишне эмоционально.

Усмехнувшись, покачиваю головой.

Мне больше не десять лет, ма…

Лет до десяти подобная манипуляция срабатывала на ура. Тогда я бросалась ее обнимать и говорила, что она самая лучшая мама.

Мама смотрит на меня укоризненно.

— Не парься, — отворачиваюсь от нее. — Я к тебе без претензий, ты можешь жить как хочешь, делать, что хочешь, работать, где хочешь… — стягиваю через голову футболку, но резко спохватившись, что раздеваюсь лицом к не зашторенному окну, прижимаю футболку к себе поворачиваясь к окну спиной, а лицом к маме. — Не обращай на меня внимания. Я живу с тобой ровно до совершеннолетия.

Мамин взгляд впивается в мой живот. Скомканная ткань прикрыла грудь, но не скрыла синяк размером с крупное яблоко, украшающий мой живот.

— Что это⁈ — вскрикивает она, пытаясь выдернуть из моих рук футболку. Не позволяю ей это сделать. Пальцы срастаются с плотным трикотажем в единое целое. — Что это такое, я тебя спрашиваю⁈ — мама осматривает мои бедра, на которых тоже виднеются синяки, правда не такие яркие и на контрасте с животом почти незаметные.