Книга Никому не говори, страница 6 – Марина Зимняя

Отталкиваю Германа в строну и дергаю за ручку дверь его комнаты.

— Пошла вон отсюда! — сдергиваю с белобрысой девки одеяло. Она вскрикнув хватается за подушку, пятится спиной к стене, прикрывается ею.

— Герман! Кто это? — девчонка взвизгивает как раненая чайка.

Он стоит опираясь плечом на дверной откос, молча наблюдает за тем, как я вышвыриваю в коридор ее шмотки.

— Герман! Сделай, что-нибудь! — вопит она, когда я стягиваю ее за запястье с кровати.

— Пошла вон, я сказала! Если я узнаю, что это ты снабжаешь его этой дрянью…

— Герман! — не понимая, что происходит пятится к двери.

Он перехватывает ее за талию, смачно целует в щеку.

— Тебе пора, котёнок, — поднимает с пола джинсы сует ей в руки. — Я тебе позвоню, — поймав ладонью зевок уходит на кухню.

Спустя пару секунд он уже гремит кастрюлями и сковородками. Пока девчонка не выпуская меня из виду, скачет на одной ноге надевая джинсы.

Вытряхиваю содержимое ее сумки на пол. Расческа, телефон, полупустой флакон духов, кошелек и куча всякого мусора в виде помятых троллейбусных билетов и фантиков от конфет сыплются на паркет. Взгляд приковывает небольшой стеклянный пузырек. В таких обычно продают валерианку. Подхватываю его с пола, верчу в пальцах в поисках названия лекарства. Но названия нет. Пузырек абсолютно прозрачный, лишь несколько белых небольших таблеток прижаты ватой ко дну баночки.

— Отдай! — пытается выхватить из моих рук находку. Девчонка уже оделась и сгребла весь свой хлам обратно в сумку. — Отдай, дура! Это мое лекарство. У меня приступы тахикардии, я без него не могу.

Разворачиваюсь и иду в туалет. Срываю пластиковую затычку и вытащив вату, высыпаю содержимое в унитаз. Под ошарашенный взгляд белобрысой, нажимаю на кнопку слива.

— Больная, — бормочет она, дергано обувая туфли, и шаря рукой по вешалке в поисках плаща. Меньше чем через минуту девка покидает нашу квартиру с криком. — Никогда больше не звони мне, урод!! — хлопает дверью.

Захожу на кухню, смотрю как Герман уплетает макароны по-флотски прямо из сковороды.

— Холодные ведь, — хватаю сковороду за ручку, с грохотом ставлю на плиту, щелкаю электроподжигом. — Кто это был? — разворачиваюсь к нему.

Брат сидит на табурете подогнув правую ногу под себя, локтями опирается на стол, щипает пальцами засохший кусок хлеба. Отщипывает кусочек, бросает в рот. У него всегда дикий жор после травы.

— Понятия не имею, — пожав плечами произносит он и улыбается.

Сейчас я вижу, что его глаза слегка прояснились и в них проглядывается другой Герман, тот, которого он не показывает больше никому, его вижу только я. Перемешиваю лопаткой заскворчавшие рожки с фаршем. Достаю из шкафчика тарелку. Накладываю макароны. Ставлю перед ним на стол. Не отворачиваясь, наощупь щелкаю кнопкой электрочайника. Так же на ощупь, достаю большую кружку, не переставая на него смотреть.

— Что⁈ — возмущенно спрашивает он с набитым ртом.

— Зачем ты это делаешь?

— Не понимаю, о чем ты!

— Это она принесла тебе, да?

Гер смеется. Стучит кулаком по груди, когда давится.

— Джерри, ты такая смешная, набросилась на девчонку. А мы с ней даже к главному приступить не успели. Запорола мне всю малину.

— Избавь меня от подробностей, — отворачиваюсь, достаю чай и сахар. Завариваю крепкий сладкий чай.