Книга Развод. Закон бумеранга, страница 25 – Анна Зубавина

— Двигай стул поближе к столу, поговорим.

Филипп Алексеевич тяжело опустился в кресло и со вздохом вытянул ноги.

— Ночью выпадет снег. Много снега. И, скорее всего, поднимется метель.

Я удивленно вскинула брови.

— Да мороз же на улице! И солнце яркое весь день.

— После аварии раздробленные кости еще ни разу не обманули, — грустно усмехнулся он. — И что интересно, если просто пойдет снег — ломят терпимо. А если метель, — старый банкир страдальчески поморщился, — до темноты в глазах.

Он промокнул носовым платком выступивший на лбу пот и закинул в рот капсулу с лекарством.

Попыталась подняться со стула.

— Филипп Алексеевич, может, в следующий раз поговорим?

— Нет. Сейчас кости успокоятся. Не в первый раз.

Я принялась рассматривать развешанные по стенам картины. Всего семь небольших по размеру, без подрамников.

Уж не о них ли говорил Артем? Типа того, что стоят целое состояние…

Не, скорее всего, это не о них. Написаны, правда, масляными красками. Но не старинные, это точно. Но и не современные.

Присмотрелась. Похоже, времена, когда война давно закончилась. Шестидесятые годы прошлого века? Семидесятые?

Вот работницы в белых платочках выходят из ворот фабрики. Усталые, но довольные лица. А вот девушки поют песню под гитару. Вокруг буйно цветет сирень.

— Тебе нравятся? — заметил мой интерес старый банкир. Он подошел к одной из картин, коснулся пальцами.

— Не разбираюсь в картинах, — удрученно вздохнула.

— А я научился… Это соцреализм… Ушедшая эпоха, но такая близкая. Жизнь наших родителей, да и мы… застали. Меня привлекают жанровые полотна. Выдающихся жанристов не так уж и много.

Он вздохнул и подошел к окну. Потом вернулся в кресло.

— Времени для разговора у нас с тобой осталось мало. Поэтому начну с главного, — он замолчал, видимо, собираясь с силами. Начал перебирать какие-то документы, бумаги.

Я застыла на стуле. Сжала заледеневшие ладони в замок. Господи, что он хочет мне сказать? Что виделся с Артемом, и муж обвинил в развале семьи меня?

Неужели приходил к Филиппу Алексеевичу с Вероникой? Представил ее как любовь всей своей жизни? А меня, наверное, назвал досадной ошибкой!

Удушливая волна негодования захлестнула сознание, огненным румянцем выступила на лице и горячечным потом на спине…

— Хочу предложить тебе работу. Думаю, что это то, что нужно, — наконец, заговорил старый банкир и протянул визитку. — У моего старого приятеля имеется фирма. Довольно крупная, с дочерними предприятиями. А так как в мире все непросто, то руководство заинтересовано в укреплении экономических связей с Китаем, но языковый барьер никто не отменял. Специалистов найти нелегко. Я предложил тебя. Правда, есть один нюанс. Фирма юридически принадлежит приятелю, но всеми делами заправляет его сын.

Я опустила глаза на кусочек пластика:

«Роман Александрович Устинов.

Генеральный директор фирмы «Комета — Н»».

Сжала карточку холодными пальцами.

От значительности момента меня словно сковало.

«Вот оно. Вот оно», — выбивало в висках пульсом.

Китайский. Самый любимый из иностранных. И самый трудный.

Неужели это правда, и судьба повернулась ко мне лицом?

Филипп Алексеевич что-то озабоченно объяснял, но я почти ничего не понимала. Его слова доносились до меня словно сквозь вату.

Но я твердо знала одно — ни за что не откажусь от этого предложения. Какие бы условия мне ни ставили.