Книга Жестокая любовь, страница 61 – Кира Шарм

Волнуюсь просто до ужаса! Как никогда еще в жизни!

Но…

Мне никто не открывает. Неужели Германа все еще нет?

Уже собираюсь уходить, как дверь распахивается.

Меня прижимают к себе сильные горячие руки. Обволакивает запахом кожи и парфюма Германа, который я не спутаю ни с один другим.

Крепкие руки втягивают меня в дом. Дверь захлопывается.

А я оказываюсь прижатой к мощной груди. Чувствую даже, как перекатывается сталь мышц. И как нереально громко бьется мое сердце!

Герман так и держит меня. Прижимает к себе. Обвивает рукой талию, заставляя впечатываться в его тело.

— Аня, — чуть хрипло выдыхает сквозь сжатые зубы.

Обхватывает мой подбородок пальцами, заставляя поднять лицо к его.

Наши взгляды встречаются. И меня будто током простреливает. Таким мощным ударом, что кружится голова.

Герман накрывает мои губы своими.

Жадно.

Властно.

Раздвигает их своими сильными упругими губами. Сметает последние мысли. Будто на меня обрушивается ураган.

Я дрожу и обмякаю по его руками.

Чувствую его желание, потому что он впечатывается сейчас в меня на максимум. И как дико напряжены мышцы на его животе… Она вдавливаются в меня. О, я помню, какой сталью они перекатываются! Так и вижу сейчас эти кубики без футболки. И косые мышцы, уводящие за край низко сидящих брюк….

Но Герман вдруг отстраняется. Так же резко, как и обрушился на меня.

Откидывает голову, буквально пожирая меня глазами.

Я все еще обхватываю руками его шею.

Жадно дышу, ловя распахнутыми губами воздух.

Он тоже тяжело дышит.

Опирается рукой на стену возле моей головы.

— Зачем ты пришла сюда, Анна?

Его строгий, металлический голос совсем не соответствует той страсти, с которой он на меня смотрит.

Это как…

Как в ту первую ночь, когда он принял меня за одну из тех девушек, которые клиентов в том клубе обслуживали. В плохом смысле слова.

Сейчас он говорит точно так же, как тогда. В кабинете, куда он меня забрал.

— Я…

Глупо хлопаю глазами.

Не нахожу, что ответить.

Что я пришла отдаться ему? Перед тем, как меня отдадут старику? Вырвать у жизни хотя бы эту последнюю оставшуюся неделю?

— Я футболку твою принесла, — выдыхаю первое, что приходит в голову.

Смотрю в его черные глаза, как под гипнозом.

Зачем-то тянусь в сумочку. Вытаскиваю эту самую футболку, как будто показывая, что она правда есть. И что я не вру.

— Очень актуально, Анюта.

Его голос звучит насмешкой. Но челюсти сжимаются до хруста.

— А то я думаю, в чем же мне ходить? Прямо извелся весь без футболки. А скоро зима. Замерзну же совсем к чертям.

— Я…

Чувствую, как мои губы начинают дрожать. От обиды.

Я решилась прийти! Даже после того, как он пропал!

А он еще надо мной и насмехается?

— Я волновалась вообще-то. И свой номер тебе оставила. Тебе сестра не передала?

— Все в порядке, Аня. Не стоила за меня беспокоиться. На мне заживает все, как на собаке.

— Это была не сестра, да?

Слезы обиды наворачиваются на глаза.

Смотрю в дальнюю комнату. Ту, где был импровизированный сад.

Дверь в гостиную распахнута. А оттуда виднеется приглушенный свет.

Там, где я тогда танцевала, сгорая от любви и неловкости. От своей начавшей раскрываться женственности.

Он что? Прямо сейчас с другой?

А, может, ждал ее. Не меня. Потому сразу так и набросился. Не разобравшись.

Иначе почему он сейчас совсем другой?