Книга Жестокая любовь, страница 27 – Кира Шарм

И, честное слово, ледяной душ это ерунда по сравнению с тем, как сейчас оглушают меня его слова.

— Не принимала я ничего, — возмущаюсь, прикусывая щеку с внутренней стороны.

— Сейчас проверим.

Он совсем не романтично оттягивает мои веки. Сначала одно. Потом второе.

— А зрачки расширены. Так как? Вызывать врача, чтобы тебя как наркоманку оформили, м?

— Не принимала я ничего! Никогда!

От обиды начинаю молотить кулаками по его стальной груди. Больше ударяюсь, чем он это чувствует конечно.

— Завтра анализы сдам и тебе принесу, если так хочешь убедиться.

— Ладно, черт с тобой.

Герман перекатывается с моего тела обратно на свою половину кровати.

Я поворачиваюсь на бок и откатываюсь на самый край. Подальше от него.

— Уже согрелась?

Слышу в его голосе насмешку.

Вот же как. Выходит, он меня прижимало к себе только из-за холодной воды?

— С тобой не то, чтобы горячо, — бурчу, поджимая под себя ноги. — Даже холодно, я бы сказала.

— Часто ночуешь там, где погорячее?

Мне кажется, или в его голосе мелькает злость?

— Уж точно без ледяного душа.

Бурчу, укладывая себе под голову сложенные ладошки.

— Ладно, — глубоко вздыхает. — Иди сюда.

Крепкая рука снова возвращается на мою талию. Опускается чуть ниже, начиная выписывать узоры на моем животе.

Черт, ну почему я так на него реагирую, да?

Внутри все снова вспыхивает! Я готова расплыться и потянуться к нему даже несмотря на обиду!

— Спи, — выдыхает мне в волосы, снова притягивая к себе ближе. Впечатывая опять в свое напряженное до одури тело.

Не понимаю. Он ведь хочет! Он возбужден не меньше, чем я!

— И не думай делать глупости, девочка.

Пока я думаю о том, что именно он подразумевает под глупостями, его дыхание уже становится ровным и размеренным. Серьезно? Он вот так просто теперь спит?

Да он просто железный!

* * *

Утром его уже нет, когда я просыпаюсь.

Глаза до сих пор щиплет от обиды. От того, как он со мной поступил и за кого принял вообще! А теперь еще и бросил одну!

Это глупо, но я беру его подушку. Она уже остыла, значит, Герман поднялся уже давно.

А я ночью еще думала, что утро все исправит! И мы продолжим то, на чем остановились до того, как он решил на мою руку посмотреть! Чертов Пилянский!

Вдыхаю его запах, которым пропиталась подушка. Как дурочка, ей-богу. Но… Ничего не могу с собой поделать!

Не зря говорят, что первая любовь всегда не складывается и заставляет страдать!

— Проснулась?

Вздрагиваю от бархатного голоса с легкой хрипотцой.

Герман стоит в дверях, упираясь плечом в дверной проем и просто пронзает меня глазами!

Нет. Определенно. Такой голос и такие глаза нужно запретить. На законодательном уровне.

Он же в самое сердце просто врезается! Крюком. Насаживает на себя, как рыбку глупую на наживку. А после уже не выбраться…

— Да.

Киваю и быстро откидываю с груди его подушку.

Заливаюсь краской, потому что меня застали на месте пусть не преступления, но позорища.

— Через пять минут завтрак будет. Если хочешь есть, то поторопись. Мне ехать нужно.

Киваю и быстро соскальзываю с кровати.

Тут же спохватываюсь, что на мне ничего нет и снова заливаюсь краской.

— Мог бы и отвернуться, — бормочу, быстро заворачиваясь в одеяло. Прямо слоями на себя его наматываю.

— Серьезно? А вчера не стеснялась.

В его голосе даже не насмешка. Какая-то… Как будто бы угроза!