Книга После развода с предателем, страница 67 – Адалин Черно

Открываю. Она смотрит на меня покрасневшими глазами. То ли плакала, то ли не спала. Может, ей тоже угрожают? Кто-то узнал про нее и…

Или приходили. Могли ведь приходить к ней домой и узнать о ней.

— Снова ты? — вырывается у меня, и радость последних часов осыпается к ногам пеплом.

— Мне нужно поговорить, — голос ее дрожит. — Пожалуйста, Ольга. Я больше не знаю, к кому идти.

Я замираю, но все же отступаю, позволяя ей войти. Она садится на край дивана в гостиной, словно сил больше ни на что не осталось.

— Что случилось? — спрашиваю холодно.

Она сжимает руки в замок и поднимает на меня взгляд:

— Я узнала кое-что о Глебе. Он звонил. Вернее… был звонок, но не мне. Его знакомый сказал, что Глеб скрывается. Что он хотел, чтобы я знала: он не бросил меня и не сбежал. Что… он вернется, когда сможет.

Я замираю, в голове сразу рой мыслей. Звонок, знакомый, слова про возвращение… Что это? Попытка связаться или очередная манипуляция?

— Зачем ты пришла ко мне с этим? — наконец выдыхаю. — Я рада, что Глеб к тебе вернется. Когда это произойдет, не забудь напомнить ему про долги, которые теперь навешивают на меня.

— Я… — она теряется, явно застигнутая врасплох.

Мне же некогда корчить из себя добренькую. У меня своя жизнь, и я хочу избавиться от призраков прошлого, а не пускать их в квартиру каждый раз, когда они появляются на пороге.

— Ольга, я… мне страшно очень. Вдруг у него там все плохо? Вдруг ему… он… может, все небезопасно?

Уверена, если бы не тот амбал и записка, я бы посочувствовала Даше и бывшему мужу, наверняка, тоже. Но я напугана не меньше. Меня встретили по пути домой и сказали дать денег. А я их даже не брала.

— Глеб обещал, что будет рядом. А теперь я одна. И… — она морщится, словно от боли, но быстро берет себя в руки: — Я не знаю, что теперь. У меня… закончились деньги.

Просто прекрасно.

— Послушай, мне тоже угрожали. У меня требовали вернуть деньги и даже дали срок.

— И что вы? — смотрит на меня с интересом. — Дадите?

— Нет, конечно. Таким людям нельзя платить и, у меня нет таких денег.

Она тяжело вздыхает, и я впервые замечаю, что все это время она держится за низ живота.

— У тебя все в порядке?

— Я… да. Просто болит немного. Тянет и…

Она замолкает, кривясь, и я начинаю подозревать, что у нее схватки.

— Воды не отходили?

— Что? Нет! Еще рано. Еще три недели до поставленного срока.

— Всякое бывает. И раньше рожают.

— Нет, я… не готова без Глеба. Мы вместе собирались, он должен был присутствовать.

Она снова морщится, и я понимаю, что дела плохи, потому что интервал схваток не такой уж и большой. Ухожу на кухню, беру телефон и вызываю скорую.

— Зачем вы? — спрашивает обеспокоено. — Все в порядке. Мне бы обезболивающего.

— Тебе нельзя.

— Нельзя? — удивляется.

Господи.

— Садись, — указываю ей на диван. — Постарайся расслабиться, скорая должна приехать быстро.

Она послушно садится, откидывается на спинку.

— Как давно болит?

— С обеда, наверное.

С обеда. И она даже не подумала пойти в больницу.

— Кажется… — ее дыхание сбивается, — кажется, началось…

Она морщится и вскрикивает, а я не знаю, что делать. Точнее, знаю, но это последнее, что я бы хотела. С ней должен возиться Глеб. И врачи. А я… я тоже врач. Об этом я как-то резко вспоминаю и подхожу к ней. Беру секундомер, замеряю амплитуду между схватками и понимаю, что время еще есть. Немного, но здесь она рожать точно не будет.