Книга После развода с предателем, страница 62 – Адалин Черно

— Ты дрожишь, — Тимур ставит передо мной стакан воды. — Пей.

Я послушно делаю глоток, но совсем не понимаю, что делаю и сколько пью. На автомате все. До ужаса страшно.

— Что ты собираешься делать? — мой голос звучит глухо, словно принадлежит на самом деле не мне.

— Я сказал: разберусь, — отвечает он.

Неспешно, спокойно. Словно обсуждает расписание встреч на завтра.

— Но как? — я не выдерживаю. — Тимур, это серьезно. Это не люди, с которыми можно просто поговорить!

Его взгляд становится тяжелее.

— Именно поэтому это и не твоя забота.

Я стискиваю руки в кулаки. С одной стороны, мне хочется ухватиться за его уверенность, спрятаться за ней, как за щитом. С другой — внутри все кричит: он слишком много знает. Слишком легко говорит о тех, кто пугает даже в одном воспоминании.

— Ты ведь… сталкивался с ними раньше? — наконец, выдыхаю.

Он не отвечает сразу. Лишь откидывается в кресле, глядя в темноту за окном.

— Оля, у каждого есть прошлое. Мое — не исключение.

Эти слова звучат почти признанием. Я хочу спросить еще, но он поднимается и подходит ближе, обрывая мои мысли прикосновением к плечу.

— Главное сейчас — ты. Ты должна жить спокойно, работать, заниматься своим делом. Остальное — не твоя война.

Я смотрю на него снизу вверх и понимаю: он действительно готов идти в эту войну. Но вот за кого? Ради меня — или ради того, чтобы решить свои старые счеты?

— А если они снова придут? — тихо спрашиваю я. — Если решат, что я — самый простой способ надавить?

Тимур наклоняется ближе. Его глаза в полумраке темнеют, и мне кажется, что в них загорается сталь.

— Тогда им придется пожалеть, что вообще приблизились.

Слова звучат так спокойно, что мороз бежит по коже. В этот момент я понимаю: он не просто «бизнесмен», он человек, который умеет защищаться. Может быть, даже слишком хорошо умеет.

Он отходит к столу, берет телефон. Его лицо освещает голубоватый экран, и на миг оно становится чужим — жестким, собранным, таким, каким я его никогда не видела. Хотя я, на самом деле, очень много не видела.

— Ложись спать, — бросает он через плечо. — Завтра все будет иначе.

Я открываю рот, чтобы возразить, но его тон не оставляет пространства для диалога. Он говорит не просьбой, а приказом. Сухим и решительным. Так просят, когда хотят остаться в одиночестве и поразмышлять.

Я поднимаюсь, иду в комнату рядом с Юлиной. Я заглядываю к ней. Девочка спит, свернувшись клубочком, и я машинально накрываю ее одеяло. Смотрю на нее — и в груди становится тесно. Я всегда хотела дочку, но теперь радуюсь, что у меня ее нет, иначе сейчас я бы переживала еще и за нее.

Я выхожу из ее комнаты в коридор и замираю, потому что из гостиной на первом этаже до меня доносится голос Тимура. Я останавливаюсь, как вкопанная, и прислушиваюсь к тому, что он говорит по телефону. Слишком тихо, чтобы расслышать все слова, но интонация… холодная, уверенная, чужая. Не та, что обычно звучит рядом со мной или с его дочерью.

Я могу уловить лишь отдельные фразы:

— …нет, не через неё…

— …сроки сдвинем…

— …играть со мной не советую.

Я отступаю на цыпочках, сердце колотится так, что кажется — он сейчас услышит его удары.

Я отхожу к своей комнате. Захожу внутрь, тихо прикрываю дверь, чтобы не было слышно. Мне страшно. Я не знаю мужчину, в доме которого осталась на ночь. Я, если так подумать, вообще мало что знаю о нем. Только что он бизнесмен. И совсем не боится лезть туда, где может быть потенциально опасно.