Книга После развода с предателем, страница 48 – Адалин Черно

— Юль, — тихо говорю я, беря ее за руку. — Ты же знаешь, что уходить с чужими людьми опасно. Даже если они тебе улыбаются и покупают мороженное. Особенно, — подчеркиваю это слово, проговаривая его несколько раз и надавливая интонацией, — если они это делают.

— Она не была злой, — шепчет Юля упрямо.

— Может, и нет. Но это неважно. Важно то, что не все люди такие. Алиса не сделала тебе ничего плохого, но это не означает, что в будущем этого не сделает кто-то другой, ты понимаешь, о чем я?

Она кивает.

— Я не думала, что…

— В прошлый раз, когда ты ушла из отеля, твой отец не сильно тебя ругал, полагаясь на твою ответственность в будущем, но я вижу, что ты не поняла. Так, как ты сделала, делать нельзя. Да, ты самостоятельная и даже купить себе можешь что-то, если хочешь, но дело в том, что люди вокруг действительно плохие. Все, Юля. Кто-то больше, кто-то меньше. То, что ты вернулась в целости и сохранности, не означает, что так будет всегда. В следующий раз после мороженного тебя могут украсть или…

Замолкаю, потому что вижу застывшие в ее глазах слезы. Где-то в этот момент я понимаю, что у меня не получится быть мамой. Точнее, не получится быть строгой, потому что все, что я хочу в этот момент — прижать ее к себе и плакать вместе с ней. Пережитое мной никак нельзя описать. Я и нервничала, и злилась, и бесилась от безысходности.

— Я переживала, Юля.

— Ты скажешь папе? — спрашивает, и я вижу, как подрагивает ее нижняя губа.

— Я уже сказала.

Она хмурится, надувает губы, но при этом продолжает плакать.

— Я не могла не сказать. Так что когда он приедет, тебе лучше самой с ним поговорить, хорошо?

— Хорошо, — соглашается Юля вполне охотно.

Мы сидим еще несколько минут в молчании. Проезжает несколько такси, мимо идут люди с пакетами из супермаркета, разговаривают о чем-то, а для меня все происходит вокруг будто в тумане.

Через двадцать минут у обочины останавливается черный внедорожник. Тимур выходит, едва машина останавливается и быстрым шагом подходит к нам. Он не говорит ни слова. Просто стоит напротив Юли и смотрит на нее так, что она начинает плакать еще сильнее.

— Все хорошо, пап, — шепчет Юля. — Я просто… ушла, а потом я встретила одну женщину. И она сказала, что уже видела меня и знает, поэтому я пошла с ней.

— Мы поговорим об этом дома, — только и говорит он. — Поехали.

Он забирает нас за минуту, ведет к машине, открывает дверцу и помогает Юле забраться на заднее сидение. Я планирую поехать с ней там же, но он подхватывает меня под руку и тащит на переднее.

Мы садимся в машину и по пути Юля странно молчит. То ли потому что чувствует напряжение, которое витает в салоне автомобиля, то ли потому что и сама понимает, что поступила неправильно. Уже в прихожей, когда мы приезжаем, она вдруг цепляется за мою руку:

— Оля, я не хотела, правда. Я просто увидела, что вы смеетесь, разговариваете, и решила погулять, чтобы не мешать вам.

Я вижу взгляд Тимура, брошенный на меня, и понимаю, что только что Юля сделала меня виноватой в том, что она ушла. Впрочем, я ведь действительно виновата, как бы сильно мне не хотелось это признавать.

— Переодевайся, — говорит Тимур Юле, снимая куртку. — Через десять минут — ужин.

Она кивает и быстро убегает в свою комнату, оставляя нас наедине в прихожей. Я чувствую, как меня бросает то в жар, то в холод, потому что Тимур молчит. Очень долго молчит и только смотрит на меня, будто пытаясь без вопросов узнать, что на самом деле произошло.